– Скажите, Александр… Как получилось, что вы уже были здесь, когда Чиллтон явился за Ханной? Ваша карета не могла бы вернуться за вами так быстро.
– Вы правы. Чиллтон меня подвез. Что очень мило с его стороны, учитывая происшедшее, вы со мной согласны?
– Я думала, что, когда оставила вас, вы были ближе к обмену ударами, а не любезностями.
Александр заложил одну ногу за другую и прислонился к дверному косяку, имитируя реверанс, а затем лукаво приподнял бровь:
– Тогда, возможно, вы знаете Чиллтона куда хуже, чем вам бы хотелось.
Если бы Александр рассмеялся над растерянным выражением, появившимся на красивом лице Мередит, она бы дала ему пощечину. Которую он вполне заслужил.
Но, конечно же, Мередит не могла знать, что это он тайно организовал возвращение Чиллтона в Лондон. Если бы она знала, что это он заманил Чиллтона в «Таттерсоллз», намекнув на возможность сделки в фальшивом письме от несуществующего купца, он заслужил бы вторую пощечину.
Однако даже если бы Мередит открыто обвинила его в том, что это он написал письмо, у Александра оставался шанс назвать себя невиновным – даже в суде, – поскольку на самом деле это Джорджи, Господь его благослови, помог ему с этой маленькой деталью.
Да, его план сработал просто великолепно. Вскипятил обычно холодную кровь Чиллтона.
– Характер вашего мистера Чиллтона, дорогая, никогда не позволит ему довести дело до жестокости. – Александр оттолкнулся от дверного проема и двинулся к Мередит.
Она попятилась на шаг, и тут что-то внутри нее застыло. Подняв подбородок и изогнув бровь, она бросила ему вызов:
– Я не могу с вами согласиться.
– Тогда вы ошибаетесь. – Он подошел к ней и взял в ладони ее бледную руку. Подставил ее запястье солнечному лучу, который пробился в окна гостиной. – Потому что, милая, я могу прикоснуться к вам вот так прямо у него на глазах, – Александр коснулся указательным пальцем центра ее ладони и медленно очертил круг, – и он не ответит ничем, кроме нескольких осторожных слов.
Он думал, что она отстранится, но ошибся. Она лишь смотрела на его движущийся палец.
Ее молчаливая покорность заставила кровь сильнее пульсировать в жилах, и мысль о том, чтобы поцеловать ее, становилась все настойчивее.
Александр склонился и опустил голову так, чтобы ощущать собственное жаркое дыхание, расплескивающееся по ее белоснежной коже. От нее пахло лавандой и розами, словно она приняла ванну с их лепестками. М-м-м. Ему это нравилось.
– Осмелюсь сказать, я мог бы даже… – Он поднял взгляд и посмотрел в ее глаза, прежде чем продолжать. Мередит все так же не шевелилась.
– Вы могли бы даже… что, милорд? – чуть задыхаясь, спросила она. Голос звучал хрипло, напряженно. Широко раскрытые глаза, настороженный взгляд говорили ему, что он ходит по краю, однако Александр продолжал наступать. Поскольку каким-то образом – возможно, по прошлому опыту – он знал, что она этого хочет.
– Я мог бы даже… сделать вот так. – Он опустил голову ниже, прикоснулся губами к тонкой коже ее запястья. И ощутил ее взволнованный пульс. Быстрее. Еще быстрее.
Александр поймал ее локоть левой рукой, в правой удерживая ее ладонь. И прижался влажными губами к центру этой ладони, а затем начал прокладывать медленную дорожку поцелуев к запястью, к невероятно чувствительной коже на внутренней его стороне.
Он услышал тихий вздох, и все же она не отняла руку, хотя ее дыхание становилось все более глубоким и напряженным.
Александр полностью сосредоточился на действиях. И не собирался останавливаться, пока не ощутит ее губы своими.
Он выпрямился, достигнув тяжелого шелка ее рукава-фонарика. Отпустив ее руку и локоть, Александр обнял Мередит за талию, другой рукой приподнимая ее подбородок.
– А если бы я собирался… поцеловать вас в губы, чтобы взыскать ваш долг, дорогая, – Александр легонько дотронулся ее губ своими, – Чиллтон мог бы возмутиться моей наглостью… но оно бы того стоило.
У ее губ был вкус чая и меда, и Александру хотелось испить этот напиток до дна. Он обнял ее, привлек к себе, ощутил, как ее мягкие груди прижимаются к его груди, и поцеловал ее, на этот раз крепче.
Мередит вздохнула, когда его рот накрыл ее губы, и охватила его руками.
– Стоило того, – пробормотала она.
Александр губами побудил ее открыть рот. Словно повинуясь инстинкту, ее язык сплелся с его, и оба были не в силах прервать блаженство.
Он ощутил, что возбуждается, прижимаясь к ней, и понимал, что должен отстраниться. Боже, как он ее хотел, невыносимо и немедленно, как никогда никого не желал раньше. Что же было такого в Мередит, что отличало ее от других?