Несколько минут Летиция и Виола стояли в дальнем конце гостиной, поднимали хрустальные бокалы и переставляли их, словно позабыв о том, зачем они туда пришли. Всякий раз, когда Мередит смотрела в направлении тетушек, они казались погруженными в свою тихую беседу. И, зная их склонность к самым невероятным авантюрам, Мередит холодела от страха.
Наконец ее тетушки вернулись к карточному столу, неся поднос с разнообразными напитками.
– А вот и мы! – Тетушка Летиция улыбалась застывшей улыбкой – фальшивой, как огромный пурпурный камень, пришитый к ее тюрбану. Она передала Мередит бокал ликера.
– А вот это для вас, лорд Лэнсинг! – Тетушка Виола протянула бокал с бренди, но граф, перед которым уже громоздились пустые бокалы, выхватил выпивку из ее руки. – О боже! Это не для вас. Это для Александра!
Александр лишь отмахнулся и поднялся из-за стола:
– Ничего страшного. Пейте, если хотите, отец. Я налью себе другой.
Дородный граф пробормотал нечто неразборчивое, затем поднял голову, все стремящуюся упасть на грудь, и залпом осушил бренди.
Глаза тетушки Виолы выпучились от испуга.
– Он уже выпил немало бренди. – Она беспомощно оглянулась на сестру, пролепетав: – Ч-что же нам делать, Летиция?
– Вам ничего не нужно делать, леди. – Александр взял тетушку Виолу за руку и погладил ее по ладони. – Он скоро заснет. И лакей обо всем позаботится.
Леди Летиция подалась ближе и положила руку на плечо Александра, возвращая того к стулу.
– Лорд Лэнсинг, прошу вас, позвольте мне. – Она многозначительно посмотрела на Виолу и дернула головой, призывая сестру снова присоединиться к ней.
Взгляды Мередит и Александра встретились, и она отпила ликер. В тот же миг в ее губах началось странное покалывание.
Хм-м. Она отпила еще глоток и сжала влажные губы. Боже, она никогда не пила подобных ликеров. Должно быть, что-то из Франции.
Еще глоток, и еще, и еще. Теперь ее губы слегка… онемели. Как странно.
Александр, должно быть, заметил растерянное выражение ее лица.
– Что-то не так с вашим ликером?
– О нет. Он очень хорош, правда. – Заговорив, Мередит поняла, что у нее онемели и щеки.
– Отец привык покупать только самое лучшее.
Низкий гудящий звук привлек внимание Мередит к графу, который уже причмокивал губами… во сне. Она посмотрела на Александра.
– Что ж, я не собиралась комментировать, но ликер кажется слаще, чем обычно. И…
Не успело последнее слово сорваться с ее губ, как Александр отнял у нее бокал и сделал глоток. Он покатал жидкость на языке, затем замер и посмотрел на Мередит.
– Вы правы. К тому же я чувствую в нем… миндаль? – Он сделал еще глоток.
– У вас тоже онемели губы?
Александр покачал головой.
– Выпейте еще. Вы заметите.
И он послушался. Молодого лорда так увлек странный ликер, что он на самом деле осушил бокал до дна.
У Мередит к тому времени так закружилась голова, что она поняла: если вскоре не отправиться в постель, она будет такой сонной и дезориентированной, что не доберется даже до комнаты.
– Простите, лорд Лэнсинг. Не знаю, что на меня нашло. Я так устала. Я чувствую, что вынуждена отправиться отдыхать.
Она посмотрела на тетушек, которые глядели на нее почти выжидающе.
– Я помогу тебе, дорогая. – Тетя Виола помогла Мередит подняться со стула.
Мередит ощутила, что ее ноги стали тяжелыми, а голова, казалось, парит где-то рядом со сводчатым потолком.
Тетушки повели ее к двери гостиной, и Мередит обернулась на Александра, который хлопал себя по щекам и смеялся.
– Я их не чувствую. – Он посмотрел на Летицию. – Можете отвесить мне хорошую пощечину. Клянусь, это невероятно странно, но я ничего не чувствую.
И тогда она заметила, как на лицах ее тетушек обеспокоенная хмурость сменяется довольными улыбками.
Благое небо, что же они натворили?
Бум!
Мередит очнулась от глубокого сна и увидела большую темную фигуру, стоящую во тьме у двери. Ее сердце заколотилось. Она открыла рот, чтобы закричать, но не смогла издать ни звука. Ни единого.
А затем она поняла почему. Конечно же, она все еще спала. И это был один из тех снов. Из тех, когда она выбиралась из постели, но обнаруживала, что двигается медленно и неуверенно, словно тонет в бочке меда и черной патоки.
Все еще сонная, она скользнула к передней спинке кровати – ждать приближения незнакомца. Натянув покрывало на голову, она приподняла его ровно настолько, чтобы выглянуть в щелочку.
Фигура, приблизившись к ее постели, стала еще больше.