Она коротко взглянула на Мередит, затем демонстративно вытащила карточку, открыла серебряную чернильницу и обмакнула в нее перо.
– Я отправлю ей записку с сообщением, что книга пропала. Если книга у нее, Бет поймет, что нам это известно и, несомненно, вскоре вернет обратно.
Мередит с сомнением кашлянула.
– Или опубликует ее в «Лондон Таймс».
Тетушка Летиция захихикала в ответ.
– Девочка моя, у тебя слишком богатое воображение. – Затем она замолчала, задумавшись. – То есть… ты хотела, чтобы книгу издали?
– Не в «Лондон Таймс»! Она должна была стать полезным руководством для юных леди, – сказала Мередит и опустила голову. – Кроме того, после моих последних… экспериментов я начинаю сомневаться, была ли я права на самом деле.
Тетушка Виола положила карточку на поверхность стола и повернулась:
– Права в чем, дорогая?
Мередит медленно подняла голову и встретилась с тетушкой взглядом.
– Возможно… только возможно, правило «распутник всегда остается распутником» не совсем верно. Возможно… они могут исправиться.
Тетушка Виола посмотрела на сестру, сидящую в противоположном конце комнаты, у камина.
Если бы Мередит не проследила за направлением ее взгляда, она наверняка упустила бы мгновенную вспышку довольства, которая появилась и погасла в глазах обеих сестер.
Александр был одет, но лежал на постели, разглядывая бархатные портьеры. Он как раз забросил руки за голову, когда Первый появился в его комнате с серебряным подносом, на котором нес чай, поджаренный хлеб, масло и горку нарезанных дольками яблок.
– Вот вы где, милорд. Мне показалось, я слышал, как вы вошли, всего несколько минут назад.
– Айе, я выходил прогуляться верхом. Нанес несколько визитов. Утренняя прохлада, как ничто иное, способна привести в чувство, а?
Первый кивнул, затем скривился, споткнувшись обо что-то в шаге от кровати. Пробормотав нечто неразборчивое, он поднял небрежно сброшенные Александром сапоги и недовольно поставил их у двери ждать чистки.
– Я бы спустился, Первый. Я собирался вначале вымыть руки. – Несмотря на это, Александр приподнялся на кровати и позволил Первому подложить подушки ему под спину.
– Айе, милорд. Руки.
Александр приподнял локти, Первый с хлопком расправил идеально накрахмаленную салфетку и расстелил ее на коленях лорда.
– Полагаю, почта пришла?
Первый взял со сверкающего серебряного подноса три письма и вложил их в раскрытую ладонь Александра еще до того, как тот успел договорить слово «пришла».
– Что ж, хорошо. – Александр оценил взглядом письмо с тяжелой зеленой печатью – оно выглядело весьма важным, – сломал воск и развернул плотный пергамент.
Несколько специально отчеркнутых темными чернилами слов сразу бросились в глаза: герцог и герцогиня Юстон – два самых скучных человека во всей Англии – просят почтить их своим присутствием на предстоящем балу. Возможно ли худшее приглашение? Нет, невозможно. Остаток многословного послания напоминал жидкий бульон с редкими вкраплениями мяса…
Александр уронил пергамент, пощелкивая пальцами, словно приглашение оказалось немного липким.
– Первый, будь добр, принеси мне бумагу и чернила. – Он быстро откусил кусочек тоста и запил его глотком чая. – Я хочу немедленно отправить записку в дом Фезертон. Учитывая их долгую дружбу с герцогиней, они, несомненно, тоже получили подобное приглашение.
Миг спустя Первый поставил рядом с ним переносной столик для письма, сделанный из красного дерева с инкрустацией из эбенового. Александр открыл крышку и приготовился писать ответ.
– Чернил почти не осталось.
– В последние дни у нас почти ничего не осталось, милорд, – пробормотал Первый.
Александр взглянул на дворецкого:
– Хм-м, да, ты прав. Но я надеюсь, что довольно скоро сумею исправить эту ситуацию.
На самом деле, очень скоро. Ежегодный бал Юстонов должен был проводиться в Юстон Холле, доме уважаемых герцога и герцогини Юстон. Можно было не читать дальше письма: последние десять лет он успешно пропускал событие, несмотря на возражения отца.
Александр собирался покончить с этим прямо сейчас.
Итак, первая карточка будет отправлена герцогине в Юстон, Александр поблагодарит ее и примет любезное приглашение на бал.
Он усмехнулся, когда чернила коснулись бумаги, поскольку его согласие приятно поразит отца. Оно докажет, что сын достоин быть главой семьи и послужит еще одним убедительным доказательством того, что он действительно исправился.
К фамильным землевладениям Лэнсингов примыкали бесчисленные акры земель герцога, и Алекс с самого детства знал, что отец мечтает о соседском богатстве, страстно желая наладить хоть какие-то связи между их семьями.