Единственная дочь герцога, Урсула, бесспорно была настоящей красавицей. Какое-то время Александр разделял надежду отца, что в их ближайшем будущем возникнет какая-то связь. Это было до тех пор, пока во время праздничного ужина они не оказались рядом за одним столом. Тогда Александр понял, что девичья красота и огромный интерес к нему, к сожалению, намного превосходят девичий ум.
Эта ночь показалась Александру самой долгой из всех ночей, поскольку девушка не могла связать двух слов. И хотя его отец был недоволен тем, что Александр не увлекся очаровательной юной мисс, обвинять сына в переборчивости он не мог. Александр напомнил ему, что в результате союза должен был появиться наследник Лэнсингов. Что если малыш унаследует «ум» своей матери?
Отдав первую карточку Первому, Александр занялся второй, которая предназначалась Мередит. В ней он просил – нет, умолял – составить ему компанию во время прогулки в экипаже сегодня в Гайд-парк, поскольку намеревался обсудить с ней вопросы предельной важности. Третья карточка была адресована сестрам Фезертон: он осведомлялся, будут ли они присутствовать на балу Юстонов – с Мередит. Александр с трудом сдерживал воображение. Ему страстно хотелось взять ее за руку, повести в танце под завистливыми взглядами остальных. Александр подавил вздох, представляя себе эту картину.
Он не знал точно, почему именно в этот вечер так сильно желает ее присутствия, и на несколько мгновений задумался об этом.
Возможно, он хотел, чтобы его отец увидел будущее… и был доволен.
Возможно, он действительно исправился, и после того, как расстроил Мередит в «Таттерсоллз», а затем обесчестил ее в Харфорд Фелле, он обязан дать ей возможность снова ходить с высоко поднятой головой – обязан дать ей свое имя.
Или… возможно, потому что… – Глаза Алекса внезапно расширились. – Что ж, это довольно удивительно, не так ли?
Он провел ладонью по волосам и выдохнул, поняв, что нашел наконец-то шокирующую истинную причину.
Потому что, черт побери… он полюбил ее.
Бет Августин передала вожжи коляски ожидающему лакею, торопливо взбежала на крыльцо своего дома и отперла дверь.
Затем так же поспешно поднялась в свою спальню и наполнила водой умывальник. Потом окунула тряпицу в холодную воду и прихлопнула рукой, опуская на самое дно, поболтала ее там и снова вытащила.
Она посмотрела в зеркало, висящее над умывальником, и бледное, как призрак, отражение ответило ей загнанным взглядом. Отжав из тряпицы лишнюю воду, она поспешно протерла ею лицо и вновь посмотрела в зеркало.
Мередит была права. Под глазами залегли глубокие тени, из-за которых Бет выглядела на пять лет старше своих двадцати двух.
– Ты сама меня вынудила, Мередит! – прошипела зеркалу Бет. – Ну почему это ты должна сохранить свою молодость… и выйти замуж за пэра? Ты этого недостойна. Ты упустила свой шанс.
То, что она говорит слишком громко, Бет осознала лишь, когда в соседней комнате раздался оглушительный детский плач. Злость закипела у Бет в груди.
– Миссис Рэддинг, неужели вы не способны успокоить ребенка? – Она прижала тряпицу ко лбу и опустилась на постель, ожидая, когда кормилица начнет исполнять свои обязанности. Женщина же, похоже, нарочно медлила. – Поторопитесь же! У меня голова раскалывается.
Бет выглянула в окно, выходившее на площадь. Вид площади всегда ее успокаивал, оживляя связанные с ней воспоминания.
Она на мгновение закрыла глаза, замедлив дыхание, и через несколько секунд уже вспоминала… вспоминала один прекрасный вечер. Это случилось два года назад. Лорд Померой целовал ее, прикасался к ней, осыпал обещаниями, которые может делать лишь безумно влюбленный… – глаза Бет распахнулись снова, – а на следующий день сделал предложение мисс Мерриуэзер. И она отлично знала почему.
Все из-за ее связей в обществе. Лишь потому что леди Фезертон, двоюродные бабки мисс Мерриуэзер, родились дочерьми графа, и все почему-то решили, что в жилах Мередит тоже течет голубая кровь. Вот только это было не так. Она была едва ли благороднее молочницы, которая недавно прибыла из деревни.
Розы… распускающиеся на другой стороне площади, у ограды из кованого железа.
Улыбка медленно проступила на ее губах, потому что их яркий цвет напомнил ей некую алую книгу, которая недавно – и крайне удачно – оказалась в ее распоряжении.
Весьма скандальный тайный дневник Мередит.