– Милорд, – Второй вошел в комнату, неся в руках газету на серебряном подносе, а на физиономии – кислое выражение. – Как вы и просили, я следил за статьями «Таймс» с общественными новостями и, кажется, нашел фрагмент, который вы пожелаете прочитать. – Он протянул поднос Александру.
Взглянув на передовицу, разглаженную утюгом от всех складок, как он обычно предпочитал, Александр пожал плечами.
– Без сомнения, очередной обзор бала у Юстонов. – Он взял из рук Первого свой цилиндр. – Думаю, я не стану его читать, Второй. Однако благодарю.
Лакей открыл перед ним парадную дверь, и Александр шагнул к ожидающей его карете.
– Сэр! Возможно, я перехожу границы, но вы должны прочитать это перед визитом к мисс Мерриуэзер. – Второй явно собирался настаивать.
Александр развернулся на каблуках недавно начищенных сапог и, чувствуя крайнее раздражение этой задержкой, пронзил дворецкого самым суровым взглядом.
– Что там, Второй? Ты читал заметку. Побереги мое время. Просто перескажи, что говорится в газете.
– Это слух о свадьбе мисс Мерриуэзер – переданный корреспонденту, похоже, самими леди Фезертон, которых вы знаете.
Александр захихикал:
– Что ж, заметка слегка опередила свое время, но это неважно. Я сегодня попрошу ее руки, и газеты напишут об этом завтра. Все будет хорошо.
Внутренне он позволил себе небольшую самодовольную улыбку, когда похлопал себя по плечу, там, где кельтская татуировка, такая же, как у шотландского деда и всех мужчин его клана, окольцовывала его бицепс вечными чернилами.
Сегодня Александр был благодарен тому, что в его венах течет кровь викингов и скоттов.
Да, старый горец чертовски смущал его отца – который стыдился своих шотландских корней и потому придерживался высочайших стандартов приличия, – но Александр любил своего деда, поскольку более уверенного в себе человека он не встречал… и никогда не встретит.
Старик никогда не склонялся ни перед чьими требованиями. Ему было плевать на то, что думают другие о жизни, которую он для себя выбрал. И Александр собирался жить так же. Он женится на женщине, которую любит, и будь что будет. Его сердце просто не примет иного решения.
– Прошу прощения, милорд. – Второй переминался с ноги на ногу. – Но это сообщение не о вашей помолвке… Это касается мистера Чиллтона с Рассел-сквер.
– Да что ты несешь! – Александр рванулся обратно в дом и сдернул газету с подноса. Чувства, которым он не мог отыскать названия, затопили его, и он слепо начал вглядываться в газету.
Второй помог ему, ткнув пальцев в нижнюю левую полосу.
– Вот здесь, милорд.
И он прочел:
Леди Летиция Фезертон и леди Виола Фезертон подтвердили нашему журналисту, что мистер Артур Чиллтон с Рассел-сквер действительно женится на их внучатой племяннице, мисс Мередит Мерриуэзер, с Ганновер-сквер, получив специальное разрешение. Бракосочетание состоится 1 июля в десять часов утра, в церкви Святого Георгия, в Мэйфейр.
Несколько секунд Александр простоял ошеломленный, словно получив удар по лицу, а затем смял газету в кулаке. Чиллтон не терял времени. Как и леди Фэзертон, решившие объявить о свадьбе всему Лондону.
Он посмотрел на Второго.
– Наши приготовления улажены?
– Айе, но если пожелаете, я могу отменить…
Александр посмотрел на скомканную газету.
– Нет. Ничего не меняй. – Развернувшись и все так же не выпуская газеты из рук, он поспешил к экипажу.
Мередит не выйдет за Чиллтона – она не выйдет замуж ни за кого, кроме него. Он это обеспечит.
– Нет-нет, отправляйтесь без меня. Я сегодня не смогу – подагра, сами понимаете. Наверняка будет дождь. Так что езжайте. – Опасливо взглянув на серое небо, тетя Летиция щелкнула пальцами Мередит и Виоле, подгоняя их к двери и карете, ожидавшей в центре площади.
– Хорошо, но тогда ты не сможешь ругать наш выбор, – откликнулась тетя Виола. – Ты лишишься возможности запретить нам выбранное без тебя платье.
Лакей опустил ступени и подал ей руку, чтобы помочь подняться.
Мередит выдохнула сквозь сжатые губы. Она не хотела и не желала шить к свадьбе новое платье. Благодаря Энни, ее трудолюбивой горничной, у нее уже было чудесное бальное платье, которое она так и не смогла надеть на прошлом балу.
Тетя Виола, однако, не желала об этом слышать и планировала отправиться с ней к любимой модистке сестры. Та наверняка обожала лавандовый цвет, судя по платьям, которые она регулярно шила для тетушек Мередит.