Она в полнейшем замешательстве посмотрела на графа.
– Милорд?
Граф широко улыбнулся ей.
– Доченька… э… если позволишь, церемония будет продолжена и ты станешь женой моего сына. – В его тихом шепоте явно звенел намек на смех. Он указал на священника, и Мередит проследила за его жестом.
Еще один джентльмен, седоволосый и крайне знакомый, кивнул ей.
– Первый? – ее голос звучал неуверенно, Мередит вновь не могла поверить своим глазам.
Священник поднял глаза от текста и склонился чуть ближе к ней.
– Нет, дитя мое. Будь я на службе у лорда Лэнсинга, как мои братья, полагаю, я звался бы Четвертый. Но я не состою у него на службе, а потому я преподобный Херберт, священник, который очень старается обвенчать вас обоих. – Он добродушно улыбнулся ей.
– О! – Мередит вновь посмотрела на Александра, который коротко кивнул ей и взглянул куда-то за спину преподобного Херберта.
– Первый вон там, – прошептал он. – Именно он наставлял юного мистера Чиллтона чуть ранее.
Мередит заглянула в ризницу и увидела Первого, который стоял там, в тени, одетый точно так же, как преподобный Херберт. Когда Первый заметил, что привлек внимание своего нанимателя, он хлопнул рукой по своему бицепсу и широко улыбнулся. Александр ответил таким же жестом.
Под гордыми взглядами всей семьи Мередит погрузила кончик пера в чернильницу и написала свое имя в приходской книге.
Затем она подняла взгляд на Александра, на своего возлюбленного и супруга.
– Так все это совершенно законно?
– Совершенно. Преподобный Херберт подписал разрешение вступить в брак. Ты моя, Мередит, и уже ничего не сможешь с этим поделать.
– А теперь позволь своему отцу поцеловать твою невесту. – Граф Харфорд вышел вперед, отстранив Александра, и собрался запечатлеть поцелуй на щеке Мередит, но она попятилась.
– Простите, милорд, – начала она. – Но я не понимаю. Вы запретили эту свадьбу. Вы угрожали отречься от своего сына.
– Мередит… – Александр попытался вмешаться, но граф поднял руку, призывая его к молчанию.
– Я не понимал, что он любит тебя. – Граф опустил взгляд, словно внезапно заинтересовавшись стыком напольных плит. – После того как я услышал о твоем прошлом и прочитал твою книгу с пометками, я был уверен, что ты собираешься лишь посмеяться над ним, отомстить за прошлое, от которого он искренне пытался избавиться. – Он глубоко вздохнул, все так же разглядывая широкие дубовые плиты на полу в поисках нужных слов. И наконец поднял круглое лицо, глядя прямо на нее. – Но когда Александр сказал мне, что скорее проживет всю жизнь без единого пенни, чем без тебя, я понял, что он искренне тебя любит. А для Александра любить кого-нибудь больше, чем себя… – Граф захихикал. – Я понял, что ты должна быть невероятной женщиной, чтобы так повлиять на моего сына, моего наследника.
Когда одинокая слезинка заскользила по щеке Мередит, граф стер ее своим платком и поцеловал то место, с которого слезинка упала.
– Простите меня… леди Лэнсинг?
Горло Мередит перехватило от эмоций, и вместо ответа она просто кивнула и обняла старого графа.
За плечом графа Мередит видела, как блестят смотрящие на нее глаза Александра. Она улыбнулась ему, когда старый граф отпустил ее из своих объятий.
Ханна скользнула вперед и довольно громко прошептала Мередит на ухо:
– Мне очень жаль, что Чиллтон так поступил с тобой, Мередит. Мой брат совершеннейший идиот. Насколько я поняла, нам с тобой не суждено стать сестрами.
Тетушка Летиция поймала Ханну за руку и оттащила назад от пары молодоженов.
– Нет, девочка, он не идиот. Он понял, что наша Мередит должна выйти за лорда Лэнсинга, а не за него. И я не могу его в этом винить.
– Я лишь жалею, что он так долго тянул с пониманием очевидного, сестра. – Тетушка Виола вздохнула. – Иначе сегодняшний день не был бы настолько сложным.
Мередит улыбнулась, услышав это.
– Позвольте отметить, любезный мой муж, что сегодняшний план, ваш и братьев Хербертов, был довольно рискован. Вам повезло, что у вас настолько верные слуги.
Братья Херберт, теперь присоединившиеся к Третьему, стояли в ризнице и хихикали.
– Что я сказала смешного? – спросила Мередит, посмотрев на почти неотличимых братьев.
– Они не просто мои слуги, – Александр тоже хохотнул, стянул с плеч пиджак и закатал рукав рубашки. Там, навсегда впечатанная в его кожу, была татуировка кельтской вязи. – Они члены моего клана.
Братья Херберт, включая преподобного Херберта, обнажили руки, демонстрируя ей совершенно неотличимые татуировки.