– Кретин! – выругался водитель-детектив, также притормаживая, чтобы не врезаться в грузовик. – Запишите кто-нибудь его номер и сообщите по радио дорожной полиции. Для легковушки это просто неосторожная езда, но для грузовика такие штучки могут кончиться плохо.
– Оставь грузовик в покое, – распорядился Ога. – Обгоняй, иначе мы потеряем гайдзина.
Водитель попытался начать маневр, но в это время второй гигантский “гино” догнал их сзади и попытался обогнать. Две машины слегка соприкоснулись бортами, и Ога услышал пронзительный скрежет металла. Вспыхнули яркие искры, водитель-детектив вывернул руль и вернулся в свой ряд. Второй грузовик догнал первый и поехал с ним рядом по второй полосе. Машина сопровождения оказалась отрезана от лимузина.
– Мать твою так! – сказал сержант Ога, который ругался только в исключительных случаях. Одновременно он включил скрытую сирену. Если загораживающие проезд грузовики не уберутся, то это наверняка нападение. Один из детективов вызвал по радио центральную диспетчерскую и передал туда номера обоих контейнеровозов. Закончив, он не ушел с линии, продолжая прижимать тангенту рации, чтобы в любой момент продолжить передачу.
При звуках сирены оба “гино” немедленно увеличили скорость, чтобы очистить полосу. Их скорость и без того была высока, поэтому прошло больше минуты, прежде чем один грузовик обогнал другой и освободил путь для полицейской машины.
Не выключая сирены, водитель переключил передачу и, вдавив в пол педаль акселератора, пошел на обгон.
В нескольких сотнях метров перед собой они увидели нечто похожее на лимузин, однако до него было слишком далеко, чтобы они могли разглядеть номера. Полицейская машина быстро сократила это расстояние, и Ога разглядел номер. Это действительно был лимузин Намака, даже противосолнечные жалюзи на заднем стекле были такими же.
Сержант почувствовал, что сердце его колотится, а мышцы слегка вибрируют от волнения. Он выключил сирену и попытался успокоиться.
– Я-то думал, что мы увидим какие-нибудь действия, – сказал водитель. – Но похоже, мы напрасно переживали. Вон он, наш объект, сержант-сан. Целехонек.
В этот же миг в лица им плеснула ослепительно-желтая вспышка, и на глазах потрясенных полицейских лимузин разлетелся во все стороны брызгами стекла и клочьями искореженного металла, пылающей обивкой и обрывками человеческих тел.
Через какую-то долю секунды грянул гром, пронеслась ударная волна, и полицейскую машину, которая и так уже замедляла ход, ибо водитель инстинктивно нажал на тормоза, с размаху бросило на парапет. Потом автомобиль несколько раз крутанулся вокруг своей оси, но не перевернулся, и наконец, изрядно помятый, остановился поперек шоссе, прямо рядом с обломками.
Сержант Ога попытался выскочить из машины, но дверца с его стороны оказалась вмята внутрь и не открывалась.
Водитель, повисший на ремнях безопасности, был без сознания. Со лба его, куда попал осколок разлетевшегося ветрового стекла, сбегала на руль струйка крови. Двое детективов на заднем сиденье были потрясены и растеряны, но не пострадали. Они уже выбрались наружу сквозь заднюю дверь, и Ога, протиснувшись между передними сиденьями, последовал их примеру.
Оставив двоих детективов присматривать за раненым водителем, Ога окинул взглядом все еще дымящиеся останки лимузина. Затем он заглянул в салон.
Сержант очень старался сохранить хладнокровие и анализировать увиденное как бы со стороны. Внутри едко пахло взрывчаткой и горелым мясом. Человеческие тела буквально размазало по всему салону, и Ога с трудом подавил позывы к рвоте. Его мозг, натренированный работой детектива, отметил, что днище машины было цело, хотя и выгнулось наружу. Это означало, что взрывной заряд либо был заранее подложен в машину, либо внутри разорвалась пущенная из гранатомета граната. Насколько он мог судить, в металлическом корпусе машины не было входного отверстия, но граната с тем же успехом могла влететь и через окно.
Каким бы отталкивающим ни было это занятие, но сержант попытался определить, сколько тел можно собрать из разметанных по сторонам человеческих останков, а заодно попробовал опознать гайдзина.
Через несколько минут он отошел от машины. Все его надежды рухнули. Труп высокого и сильного мужчины на заднем сиденье, хоть и изуродованный до неузнаваемости, не оставлял сомнений. Даже клочья одежды, насколько Ога мог судить, очень напоминали костюм Фицдуэйна. В кровавом месиве он увидел и часы “ролекс” военного образца, похожие на те, которые обычно носил ирландец.
Да, сомнений не было – гайдзин мертв. Потрясенный и подавленный, сержант Ога вернулся к побитой полицейской машине и попытался включить радио. Как ни удивительно, радио еще работало.
Сержант начал передавать первое сообщение. Когда он закончил, то обнаружил на шоссе грузовик “мицубиси” и Чифуни Танабу, которая внимательно осматривала обломки лимузина Намака.
Ее появление не удивило сержанта. Люди из “Кванчо” сами устанавливали правила игры, и Танабу-сан, без сомнения, действовала по своему секретному плану. Она, насколько Ога успел заметить, проявляла особый, но тщательно скрываемый интерес к гайдзину.
– Сержант-сан, – обратилась к нему Чифуни. – Вы видели, как все это произошло?
Ога заметил, что молодая женщина выглядит скорее озадаченной, чем печальной, и был неприятно поражен этим обстоятельством. Агенты “Кванчо” были, конечно, людьми закаленными и видавшими виды, однако в данном конкретном случае сержант ожидал более человечной реакции.
Он коротко рассказал, как было дело.
Когда сержант закончил, Чифуни в раздумье молчала примерно полминуты, потом снова обернулась к нему.
– Я думаю, сержант Ога-сан, мы могли бы помочь друг другу. Идемте со мной.
Глава 20
Раздался звук пощечины, потом еще один. После небольшой паузы на Фицдуэйна снова обрушились хлесткие удары, он почувствовал боль и в конце концов сообразил, что все происходящее может иметь к нему непосредственное отношение. Впрочем, он не был в этом уверен полностью. Глаза его были закрыты, голова кружилась, и на мгновение Фицдуэйну показалось, что он снова в Ирландии, в госпитале, приходит в себя после операции и наркоза. Хирургам пришлось повозиться с его ранениями, да и сам он изрядно устал. Фицдуэйн снова начал проваливаться в сон.
Кто– то снова ударил его по лицу, на этот раз -гораздо сильнее.
– Кэтлин, – пробормотал Фицдуэйн недовольно. Он не понимал, почему его осыпают пощечинами.
Он слышал гул голосов, но не понимал ничего из того, что говорилось вокруг. Это было странно. Потом на него обрушился поток очень холодной воды, Фицдуэйн бессвязно залопотал и принялся отплевываться. Вода продолжала литься на него сверху, она попадала в рот, в нос, в глаза… Фицдуэйн как будто стоял под водопадом и, не имея возможности увернуться, чуть не захлебнулся. Дышать было совершенно нечем.
Потом водопад вдруг прекратился, и Фицдуэйн открыл глаза. Он видел все как в тумане, но ему показалось, что над ним нависает какой-то деревянный предмет. На его поверхности Фицдуэйн разобрал тонкие темные полосы и подумал об ушате или маленьком бочонке. Интересно, что здесь делает этот бочонок?
Непонятный и расплывчатый деревянный предмет у него над головой понемногу обретал резкость. Следующей нелегкой задачей для Фицдуэйна было попытаться осмыслить то, что он видит. Неожиданно, словно в машине с севшим аккумулятором, которую раскатывают по дороге несколько человек, в мозгу его проскочили подобно искре зажигания первые ясные мысли. Клетки мозга снова начали выполнять работу, для которой и были предназначены, но Фицдуэйну почти мгновенно пришлось об этом пожалеть: он понял одновременно множество неприятных вещей.
Он был вовсе не в Ирландии, и окружали его отнюдь не заботливые врачи и сиделки. Он был в Японии, а человек, который привел его в чувство, – если судить по татуировке изеуми, покрывавшей его руки и грудь под кимоно, – принадлежал к якудза. Бочонок оказался деревянным ведром с веревочной ручкой.