Фицдуэйн полусидел на кровати, сверкавшей ослепительной белизной. Глаза его были закрыты, а по лицу разливалась крахмальная бледность. Килмара мельком подумал, что утром, до прихода этого зануды-врача и процедурных сестер, Фицдуэйн выглядел намного бодрее. С другой стороны, его кровать была в образцовом порядке, и на нее было приятно взглянуть. Хрустящие простыни благоухали чистотой. Одеяла – выглаженные, плотные, без единого пятнышка – заставили бы подпрыгнуть до потолка даже самого строгого сержанта-строевика из морской пехоты.
Фицдуэйн открыл глаза. Теперь он меньше походил на умирающего, и Килмара приободрился.
– Что-нибудь новенькое стряслось?
– Поступила новая информация, – сказал Килмара и замялся.
– И ты хочешь мне об этом рассказать? – подбодрил его Фицдуэйн.
– Должен сказать, что меня не балуют хорошими новостями, – заметил Килмара. – У тебя снова есть отличный шанс погибнуть в расцвете лет от пули злодея.
– Меня снова хотят убить? – слабо улыбнулся Фицдуэйн. – Честное слово, эти люди становятся навязчивы.
– Их намерения, пожалуй, и в самом деле таковы, – кивнул Килмара. – Было бы неплохо тебя куда-нибудь спрятать, но вот куда? Может быть под кровать?
– Выкладывай все, – приказал Фицдуэйн, и в его голосе уже не слышно было веселости. Килмара тоже посерьезнел.
– Примерно сутки назад или около того к нам поступили сведения, что в округе появились боевики Партии ИРА. Ничего серьезного, хотя сами по себе это отъявленные мерзавцы. Сегодня рано утром полиция задержала двоих местных из числа сочувствующих этой организации – с радиосканером. Они еще не заговорили, но при них нашли список паролей и твое описание. Кроме того – Кэтлин. Прежде чем начать действовать, ИРА, как правило, пытается подкупить или иными путями склонить к сотрудничеству кого-нибудь из сотрудников учреждения, которое они атакуют. Поэтому я установил следующий порядок: весь имеющий доступ в контрольную зону персонал, приезжая домой после смены и выезжая на работу, обязан отзвониться и назвать пароль. Сегодня утром Кэтлин этого не сделала.
– Ты не сказал мне об этом, – ровным голосом заметил Фицдуэйн.
– Мне не разрешили приставать к тебе со всякого рода делами, – ответил Килмара, напуская на себя виноватый вид. – В конце концов, это была просто-напросто рутинная процедура. Я не хотел чтобы ты беспокоился из-за того, с чем ни черта не можешь поделать.
– Кэтлин могла просто позабыть, – предположил Фицдуэйн.
– О таких вещах не забывают, – покачал головой Килмара. – Это вопрос жизни и смерти, и я знаю, как привлечь к нему внимание людей. Кроме того, каждый день, когда персонал отправляется со службы по домам, каждому из них напоминают об этой обязанности. В любом случае, если человек не звонит, мы можем сделать контрольный вызов. Кэтлин… она была какая-то подавленная. Про пароль она и не вспомнила.
– Так вот как ты узнал… – сказал Фицдуэйн. Килмара кивнул.
– Собственно говоря, я не знаю. Но у меня есть сильное подозрение.
– Дерьмо! – выругался Фицдуэйн.
– Что у ПИРА за зуб против тебя? – поинтересовался генерал.
– Никакого, насколько мне известно, – ответил Хьюго. – Я никогда и ни в какой форме с ними не сталкивался и старался держаться подальше от Северной Ирландии.
Килмара протянул Фицдуэйну свернувшийся в трубочку факс.
– Примерно час назад я связался с Дублином, и они прислали мне это.
На бумаге был отпечаток фотоснимка – японец садится в такси перед дверями дублинского отеля, показавшегося Фицдуэйну смутно знакомым.
– Ты меня озадачил… – Фицдуэйн пожал плечами.
– Это маленькая страна, к тому же расположена она на острове, – терпеливо объяснил Килмара. – Население Ирландии немногочисленно и однородно, а проблема терроризма, если можно так выразиться, стоит у самого порога. Исходя из всего этого, службы безопасности могли бы – и они на самом деле это делают – особенно пристально следить за всеми выезжающими и прибывающими иностранцами. Должен признать, правда, что пока особое внимание мы уделяем только большим отелям.
Фицдуэйн кивнул. Терроризм, как правило, ассоциировался с чистой идеологией, однако на сцене на удивление часто появлялись и крупные суммы денег. Террористы любили роскошную жизнь, аргументируя это тем, что раз они рискуют своими жизнями, значит, заслуживают обеспеченного существования. Еще одной причиной, которой террористы любили оправдывать свое пристрастие к большим и дорогим гостиницам, была забота о безопасности, ибо именно в большом отеле, среди множества постояльцев, было меньше шансов привлечь к себе внимание. На самом же деле именно эта модель поведения помогала службам безопасности сосредоточить свое внимание на постояльцах, которые появлялись в их поле зрения чересчур часто.
Большие и шикарные отели было на удивление легко держать под контролем. Администрация, как правило, стремилась не портить отношения с властями, и номера в гостиницах можно было оборудовать “жучками”, телефоны можно было ставить на прослушивание, а телекамеры и так торчали под потолком в каждом коридоре. В конце концов, с персоналом большого отеля было довольно легко договориться, тем более что горничные, портье и носильщики были предельно внимательны и замечали каждую мелочь. Собственно говоря, это было важной составной частью их профессии: чем внимательней они относились к нуждам клиентов и чем быстрее на них откликались, тем больше были их чаевые. Секретные службы за полезную информацию платили еще щедрее.
– Человек с акцентом северянина осведомлялся в “Барлингтоне” об одном из постояльцев – японском бизнесмене. Клерк за стойкой регистрации отреагировал на акцент – прозвенел тревожный звоночек! – и служба безопасности сфотографировала незнакомца – уж больно необычным был интерес северянина к японцу. Впоследствии его удалось идентифицировать как Пэдди Мак-Гонигэла – одного из лидеров ПИРА. Японец же, назвавшийся Хиро Сасада, на самом деле принадлежит к экстремистской группировке “Яибо”. В переводе с японского это значит что-то вроде “разящего лезвия меча”.
– Ты все собирался рассказать мне кое-что про японцев, – напомнил Фицдуэйн. – Да так и не собрался.
– Те ребята, которые подстерегли тебя на острове, тоже принадлежали к “Яибо”, – объяснил Килмара. – Эта группировка напоминает японскую “Красную Армию”, только ведут они себя еще хуже. Больше я тебе ничего не скажу, во всяком случае, сейчас – нет времени. Только одна информация к размышлению: мы знаем, что ПИРА готовит своих людей в Ливии, как и некоторые японские группировки. А действовать совместно умеют не только хорошие мальчики.
Фицдуэйн молчал, пытаясь разобраться в новостях, которые он только что узнал. Мысль о том нелегком положении, в которое из-за него попала Кэтлин, заставила его особенно остро почувствовать свою вину и бессилие. Физически он все еще чувствовал себя гораздо слабее, чем обычно. Помнится, один из врачей даже прочел ему целое наставление, чтобы он воспринимал это не так болезненно и поменьше загружал себя работой.
– Какие новости от Медведя? – снова спросил он у Килмары.
– Никаких, – коротко ответил генерал. – Медведь не может выйти на связь по радио из-за холмов. Он взял с собой одного вооруженного детектива в гражданском и двух невооруженных полицейских. Медведь отправился на разведку, но, если ПИРА попытается взять заложников, он не сможет ничего сделать, разве что в меру сил контролировать ситуацию до тех пор, пока не прибудет подкрепление. К несчастью, подкрепления не будет еще довольно долго.
– Сколько? – спросил Фицдуэйн.
– По меньшей мере, два-три часа, может быть, дольше, – ответил Килмара. – И только после того как они убедятся, что мы в нем действительно нуждаемся. Дело в том, что полиция проводит серьезную операцию по борьбе с преступностью, а ближайшее армейское подразделение занято прочесыванием границы – прошлой ночью там была перестрелка. Так что, как видишь, в список особо нуждающихся мы не попали, и наш номер пятнадцатый. В конце концов, у нас на руках нет никаких доказательств, только подозрения, а они заняты текущими операциями.