Двигаясь на порядочном расстоянии позади Фицдуэйна, оябун с удовлетворением наблюдал, как его люди берут свою жертву “в клещи”. Вся процессия двигалась вниз по холму, так что когда Миками ринется в атаку, на его стороне будут не только сила, но и инерция разбега. Нанеся один страшный удар, он бросит меч и плащ и нырнет в метро.
Для того чтобы смерть настигла гайдзина наверняка – а Китано-сан очень на этом настаивал, – второй якудза должен был нанести лежащей жертве еще один удар, отрубить ей голову и последовать примеру Миками. Двойка, обогнавшая жертву, блокировала ей пути к отступлению, если вдруг что-то случится не по плану.
Между тем вдали показалась станция метро Куданшита. Нужно было действовать, потому что как раз между ними и станцией находился полицейский пост. К счастью, двери и окна поста выходили на другую сторону.
Сержант Ога был опытным сорокалетним полицейским. Лет десять назад он даже прошел подготовку по специальности телохранителя. К сожалению, он мало что помнил из того, чему их учили. Токио был удивительно благополучным и тихим городом, так что когда ему случалось охранять какую-нибудь важную шишку, он даже на минуту не мог представить себе, что тот подвергается реальной, а не выдуманной опасности. За всю свою службу он ни разу не охранял человека, которому на самом деле что-то угрожало, если не принимать в расчет одного политика, которого только что сместили с поста. Но эти продажные свиньи, бесспорно, заслуживали, чтобы жизнь их наконец-то перестала быть безоблачной и спокойной.
Ога слышал, что этот гайдзин, Фицдуэйн-сан, подвергся нападению террористов у себя на родине, однако он связывал это исключительно с деятельностью Ирландской революционной армии. Об этой экстремистской организации было известно всем; как и о том, что Ирландия постоянно находится в состоянии гражданской войны. По телевидению довольно часто передавали репортажи о взрывах и перестрелках. Все это продолжалось вот уже лет двадцать, и сержант Ога искренне считал, что это – самый странный способ руководить государством. Но Ирландия была далеко, а в Токио никто никогда не видел боевиков ИРА. Даже те немногочисленные японские террористы, которые в Японии все-таки были, предпочитали действовать где-то на Ближнем Востоке – так, во всяком случае, считал Ога. В Японии все было благополучно, тем более что многочисленную полицию поддерживало законопослушное население. Якудза, правда, являлись досадным исключением из этого правила, но они были превосходно организованы и дисциплинированны и не позволяли себе нарушать законы по мелочам. Иными словами, все было именно так, как должно было быть. Никто не хотел, чтобы преступники носились по улице с пистолетами и палили во все стороны, как в Америке. Японскому образу жизни это было глубоко противно.
Сержант Ога не слишком обрадовался, когда полковник Фицдуэйн собрался на прогулку. Если бы он остался в своем номере в отеле “Фермонт”, то это было бы гораздо безопасней для него самого, а телохранителям было бы удобнее его охранять. Потом Ога попробовал быть реалистом и… успокоился. По его мнению, никакого риска быть не могло, а в том, чтобы сидеть в номере отеля круглыми сутками, не было никакого удовольствия. Любому человеку захотелось бы просто размять ноги. Сам сержант предпочитал работать на улице и не любил сидеть в конторе. Жаль вот только, погода подкачала. Гайдзину следовало приехать весной, когда цветут вишни, когда теплый воздух душист и прозрачен. Кто бы ни посоветовал Фицдуэйну приехать именно летом, тот вряд ли оказал ирландцу добрую услугу. В Токио в это время года было сыро, жарко и пасмурно. К тому же Ога знал, что будет еще жарче, и только потом погода начнет улучшаться. Интересно, сколько времени пробудет в Японии Фицдуэйн-сан? Для гайдзина он был довольно покладист, а всякие нюансы чувствовал почти так же тонко, как настоящий японец. Очень достойный и приятный человек…
Глянув из-под зонтика вперед, сержант с ужасом увидел, как шедший впереди него незнакомец неожиданно выхватил из-под плаща меч и, подняв его высоко над головой, бесшумно побежал к Фицдуэйну. Это движение застало сержанта врасплох; оно было столь внезапным и выглядело столь нереально, что ему понадобилось две или три секунды, чтобы среагировать. Между тем было уже слишком поздно.
Ога бросил взгляд на детектива Рейдо – тот также застыл на месте. Оба полицейских в ужасе переглянулись, и только потом выхватили свои служебные револьверы. Ога успел еще подумать, что с зонтиком в руке он выглядит дураком, и отшвырнул его назад.
Фицдуэйн повернулся навстречу противнику в последний момент и принял удар меча своим зонтиком, одновременно вытаскивая шпагу, спрятанную в его рукоятке. Длинный тонкий клинок был похож на эспадрон, который Фицдуэйн предпочитал всем остальным видам оружия для фехтования, разве что был немного легче и лишен гарды.
Быстрый разворот гайдзина застал Миками врасплох, однако он рассчитывал, что его меч без труда разрубит тонкую ткань зонта и достигнет тела жертвы. То, что зонт устоял под ударом его клинка, ошеломило якудза.
Фицдуэйн мысленно поблагодарил Дюпона за изобретение кевларового волокна [9] и вдруг понял, что теперь он может наконец решить проблему, над которой вот уже несколько лет ломал голову. Правда, без подобной возможности он мог бы и обойтись.
Дело было в том, что Фицдуэйн коллекционировал холодное оружие, и в его собрании было несколько очень хороших мечей-катана. Они с де Гювэном часто спорили, сравнивая достоинства превосходных японских мечей, предназначавшихся исключительно для нанесения рубящих ударов, и тонких европейских клинков, которые действовали как колющее оружие. Теперь ему на практике предстояло проверить правильность своих доводов.
Холодный гнев охватил Фицдуэйна. Клинок в руке его противника опустился во втором яростном ударе. Японец пытался выбить из рук Фицдуэйна легкомысленный на вид зонтик и добраться, наконец, до его тела.
Фицдуэйн сделал шаг вниз по холму, продолжая держаться спиной к парапету. Он не стал пытаться сдержать удар зонтиком и просто выпустил его из рук.
Миками, который рассчитывал одним ударом отбить зонтик и прикончить Фицдуэйна, бил изо всех сил, и поэтому, когда клинок, наткнувшись на зонт гайдзина, не встретил никакого сопротивления, якудза потерял равновесие и слегка качнулся вперед.
Фицдуэйн, парируя лезвие меча вверх и в сторону, вонзил шпагу в тело японца, не прерывая движения. Миками с изумлением уставился на гайдзина, который быстро выдернул клинок. Из раны брызнула кровь. На губах Миками появилась кровавая пена, и он рухнул. По мостовой вниз по холму потекла смешанная с кровью дождевая вода.
Еще один человек бросился на Фицдуэйна с той же стороны. Он тоже был вооружен мечом, но держал его так низко, словно собирался проткнуть Фицдуэйна насквозь. Ирландец направил на него свое оружие, и якудза остановился. Фицдуэйн сделал еще один маленький шаг и вдруг понял, что двое, которые шли впереди него, тоже приблизились. Теперь уже трое якудза окружили Фицдуэйна, который по-прежнему стоял спиной к парапету и держал шпагу в боевой позиции.
Ирландец сделал ложный выпад, парировал неуверенный удар и атаковал противника, который был от него справа, понимая, что противнику слева ограничивает свободу действий третий японец, который был в центре. Увидев грозный блеск клинка европейца, предполагаемая жертва попятилась, дав Фицдуэйну возможность вытащить один из своих метательных ножей. К сожалению, у него не было ни времени, ни достаточно места, чтобы метнуть его, зато теперь он стоял лицом к нападающим и держал в каждой руке по клинку. Так – с мечом в одной руке и с кинжалом в другой – сражались в шестнадцатом веке предки Фицдуэйна.
Якудза, занимавший позицию в центре, громко крикнул и ринулся в атаку, размахивая мечом. Фицдуэйн немедленно шагнул ему навстречу, как будто добровольно подставляя свою голову под удар, однако в последнее мгновение без труда отвел меч, так что сталь, высекая искры, врезалась в парапет. Шок от удара, а затем острая боль пронзили тело якудза, и он безвольно повис на перилах. Нож Фицдуэйна торчал у него из почки.