В дверь тихо постучали. Вошла секретарша с подносом, на котором стояли две фарфоровые чашки. Молодая, очень красивая, в идеально сидящем костюме. Ее взгляд скользнул по мне, быстрый, как удар скальпеля, оценивающий и тут же обесценивающий. Она поставила чашку перед Русланом, затем подошла ко мне. Когда она наклонилась, я уловила легкий, едва уловимый запах ее духов — дерзких, цветочных. Она поставила чашку передо мной с вежливой, ледяной улыбкой.
— Крем? Сахар?
— Нет, спасибо, — выдавила я.
Она кивнула и вышла, походкой, полной уверенности. Руслан, не отрываясь от бумаг, спросил:
— Что-то не так?
— Нет, — соврала я, но он поднял взгляд. Его глаза сузились.
— Лиза. Она тебя задела?
Он заметил. Это поразило меня больше всего.
— Нет, ничего такого.
— Она была моей любовницей. Полгода назад. Ревнуешь?
Вопрос был задан прямо, без экивоков. Как вызов. Я встретила его взгляд.
— У меня нет права ревновать.
— Есть, — поправил он, откладывая ручку. — Ты имеешь право на любые чувства ко мне. Даже на ненависть. Но ревность… ревность хороша. Она показывает, что тебе не все равно. И что ты понимаешь — другие женщины все еще смотрят. И будут смотреть. Но они — прошлое. Ты — настоящее. Запомни это.
Он вернулся к бумагам, будто только что обсудил погоду. А я сидела, держа в руках чашку с остывающим кофе, и впервые за долгое время чувствовала нечто кроме страха или страсти. Чувство собственности. Да, я была его. Но и он… все больше становился моим. И мысль о том, что какая-то Лиза могла прикасаться к нему, видеть его таким, каким видела его я, вызывала во мне тихое, ядовитое бешенство.
Прогулка по зимнему городу была сюрреалистичной. Руслан вел меня под руку, его пальцы лежали на моем запястье, ощутимо, как браслет. Мы шли по вычищенным от снега пешеходным улицам, мимо витрин, сверкающих праздничными огнями даже днем. На нас смотрели. Мужчины — с плохо скрываемым вожделением, женщины — с завистью и любопытством. Он был слишком заметным — высоким, мощным, красивым в своей опасной, хищной манере. А я… я была тенью рядом с ним, но тенью в платье за пять тысяч долларов.
Он купил мне горячий шоколад в маленькой кофейне, наблюдая, как я пью, с тем же выражением, с каким смотрел на меня в постели. Потом повел в бутики. Но это был не шопинг в привычном смысле. Он не спрашивал моего мнения. Он выбирал сам. Пальто. Перчатки. Шелковый шарф. Он набрасывал вещи на меня, отходил, оценивал взглядом и кивал консультанту: «Упаковать». Это было не про щедрость. Это было про утверждение своего вкуса, своего права одевать меня.
В одном из бутиков, когда он выбирал для меня вечернее платье, к нам подошел мужчина. Довольный, слегка напомаженный, с дорогими часами на руке.
— Руслан? Чертовски неожиданно встретить тебя здесь! И в такой… приятной компании.
Руслан повернулся медленно, как тигр, которого отвлекли от добычи. Его лицо осталось вежливым, но глаза стали холодными, как лед.
— Михаил. Да, неожиданно.
Михаил не обратил внимания на тон. Его глаза, мелкие, жадные, ползали по мне.
— Не представишь?
— Представлю. Ольга, — сказал Руслан, и в том, как он произнес мое имя, было предупреждение. Железное и ясное. — Ольга, это Михаил Цветков. Старый… знакомый.
Я протянула руку для формального рукопожатия. Михаил схватил ее, задержал на секунду дольше, чем нужно.
— Очарован. А где же Леня? Вы с ним, кажется, были неразлучны?
Воздух вокруг Руслана сгустился. Он не двинулся с места, но его рука легла мне на поясницу, властно, заявляя о правах.
— Леня уехал. Надолго. А Ольга теперь со мной. Навсегда. — Он сделал паузу, давая словам впитаться. — Мы как раз выбираем платье для ужина. Ты не против нас оставить?
Это было не вопрос. Михаил побледнел, наконец-то прочитав невербальные знаки. Он забормотал что-то невнятное и ретировался. Руслан смотрел ему вслед, его лицо было каменным.
— Ты знал, что так будет, — сказала я тихо, когда мы остались одни. — Что будут такие встречи. Что будут вопросы.
— Знал, — подтвердил он, поворачиваясь ко мне. — И ты должна была это увидеть. Мир — маленький, грязный и жестокий. И ему плевать на твои чувства. Есть только сила. И право сильного. Сегодня ты увидела, как это работает. Я — сильный. Ты — под моей защитой. И любой, кто посмотрит на тебя неподобающе, получит по зубам. Понятно?
Я кивнула. Это был не самый приятный урок, но честный. Он не прятал меня от мира. Он выводил в свет и показывал правила игры.