— Оля, — произнес он. Его голос. Господи, его голос. Низкий, бархатный, с легкой хрипотцой, которую я слышала в своих самых потаенных снах. Он звучал как правда после восьми лет лжи. — Долго добирался.
Я не могла пошевелиться. Не могла дышать. Горло сжалось. Все мое тело, замороженное годами, вдруг вспыхнуло одним яростным, предательским жаром. Химия. Та самая, безумная, ядерная реакция, которую ни время, ни измена, ни предательство не смогли нейтрализовать. Она дремала в каждой клетке и теперь взорвалась с такой силой, что у меня подкосились ноги.
— Рус… Руслан?
Он усмехнулся.Одним уголком губ. Усмешка не дошла до глаз.
—Узнала. Рад.
За моей спиной послышался шорох, а затем – громкий, нелепый всхлип. Леня вывалился из гостиной в прихожую. Его страх сменился диким, истерическим облегчением.
— Руслан?! Брат! Черт возьми, это ты!
Он бросился вперед,пытаясь обнять его, но Руслан, не отрывая от меня взгляда, просто выставил руку, мягко, но неоспоримо остановив его.
— Леня, — кивнул он, словно здороваясь с малознакомым коллегой. — Привет.
—Ты… что ты здесь делаешь? Как ты нас нашел?
—Дела, — коротко бросил Руслан, наконец-то переводя на него свой взгляд. И в этом взгляде что-то промелькнуло. Что-то холодное и острое, как лезвие. — Можно войти? На улице, как видишь, не комильфо.
Он вошел без приглашения, заполнив собой пространство прихожей. Его присутствие было физически ощутимо – как сдвиг атмосферного давления. Он снял мокрое пальто, повесил на вешалку, движением привычным, будто делал это тысячу раз. Его взгляд скользнул по интерьеру, по вычурной люстре, по безвкусной вазе – и я почувствовала жгучий стыд. Стыд за этот дом, за эту жизнь, за себя в этом потертом халате перед ним.
— Иди, Леня — сказал Руслан, не глядя на моего мужа. — Приведи себя в порядок. Нам нужно поговорить. Мужчинами.
Его тон не допускал возражений. Леня, всегда такой властный со мной, закивал, как мальчишка, и почти побежал наверх.
Мы остались одни. В тишине прихожей, где пахло дождем, дорогой кожей его туфель и чем-то еще – опасным, мужским, незнакомым.
Он повернулся ко мне. И снова этот взгляд. Прямой, открытый, пожирающий.
— Халат красивый, — сказал он тихо, сделав шаг ближе. — Шелк. Но на тебе, Оль, даже мешок из-под картошки смотрелся бы как одеяние королевы.
От его слов, от низкого тембра его голоса по коже побежали мурашки. Я отступила на шаг, наткнулась на консоль.
— Что… что ты здесь делаешь, Руслан? После стольких лет?
Он приблизился еще. Дистанция между нами стала неприличной, интимной. Я чувствовала исходящее от него тепло, запах – дождь, дорогой парфюм с древесными нотами и что-то неуловимо родное, дикое.
— Услышал, что у старого друга дела пошли худо. Решил помочь, — он протянул руку и кончиками пальцев, едва-едва, коснулся пряди моих волос, спадающей на плечо. Прикосновение было как удар током. Все мое тело вздрогнуло. — Волосы отрастила. Тебе идет.
Я отпрянула, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.
—Не трогай меня.
Его губы снова тронула эта кривая, безрадостная усмешка.
—Почему? Он трогает?
Это было ниже пояса. Грязно. Больно. И безумно возбуждающе. Гнев, сладкий и жгучий, закипел во мне.
— Убирайся, — прошептала я. — Просто убирайся отсюда.
— Поздно, Оля, — он склонил голову набок, изучая мое лицо, мой трясущийся подбородок, мои губы. — Я уже здесь. И, судя по всему, вовремя.
Наверху хлопнула дверь. Послышались шаги Лени. Руслан не отступил. Он просто убрал руку и повернулся навстречу моему мужу, как ни в чем не бывало. Но его плечо слегка коснулось моего. И этого мимолетного касания было достаточно, чтобы все мое существо затрепетало в немом, паническом предчувствии.
Разговор в кабинете длился час. Я сидела в гостиной, закутавшись в плед, и не слышала слов, только глухой гул мужских голосов за дубовой дверью. Голос Лени – то визгливый, то умоляющий. Голос Руслана – ровный, негромкий, железный. Как будто он диктовал условия капитуляции.
Потом дверь открылась. Первым вышел Леня. Он был серым, как пепел. Его руки дрожали. Он не смотрел на меня.
— Я… мне нужно выйти. По делам, — пробормотал он и, пошатываясь, направился к выходу, даже не взяв пальто.