Это открытие — это напоминание о том, что у него была жизнь до меня, сложная и, вероятно, тяжелая — смутило меня. Он всегда казался монолитом, сформированным лишь волей и амбициями. А тут — следы мальчика, который, возможно, тоже боялся темноты.
Вечером я не выдержала. Я набрала его номер. Он ответил после второго гудка.
— Да? — его голос был отстраненным, деловым. На фоне слышались чужие голоса, звон стекла.
— Это я, — сказала я глупо, сжав трубку так, что пальцы побелели.
Наступила пауза. Фоновые звуки приглушились, будто он отошел.
— Я знаю. Что случилось?
— Ничего. Просто… — я искала слова, не находя. Не могла же я сказать «я по тебе соскучилась». — Все в порядке. Списки готовы.
— Хорошо, — его тон смягчился на полтона. — Есть проблемы?
— Нет. А у тебя?
Короткая пауза.
— Рутинные трудности. Все под контролем. Спи, Оля. Я скоро.
Он повесил. Я сидела, слушая гудки, чувствуя себя идиоткой. Он был в своем мире, решал важные дела. А я звонила, чтобы услышать его голос, как подросток.
На третий день отчаяние и тоска достигли пика. Я не могла есть, не могла сосредоточиться. Его запах на его подушке сводил с ума. Я взяла одну из его футболок, надела и весь день ходила в ней. Это было жалко, но это давало иллюзию близости.
После обеда я снова забрела в его кабинет. На этот раз я подошла к гитаре. Аккуратно сняла ее со стены. Она была тяжелой, дерево потемнело от времени. Я неумело провела пальцами по струнам. Раздался дребезжащий, нестройный звук.
И вдруг я услышала скрип тормозов за окном. Не обычный звук подъезжающей машины прислуги. Резкий, визжащий. Сердце упало, потом забилось бешено. Он? Так рано?
Я бросилась к окну, но оно выходило в лес, не на подъездную дорогу. Я замерла, прислушиваясь. Тишина. Слишком тихая. Даже птицы замолчали.
И тогда я услышала шаги. Тяжелые, мужские, но не его размеренный, уверенный шаг. Это были шаги человека, который идет неуверенно, спотыкаясь. По гравию подъездной дорожки. Прямо к входной двери.
Ледяной ужас сковал меня. Прислуга приезжала только на машине и уже уехала утром. У Руслана был свой ключ и отпечаток пальца. Кто это?
Шаги остановились у двери. Послышался глухой стук. Не в звонок. Кулаком в дерево.
— Ольга! — голос был хриплым, пьяным, но я узнала его мгновенно. Леня. — Оль! Открой! Знаю, что ты там!
Кровь отхлынула от лица. Я стояла посреди кабинета, сжимая в оцепеневших пальцах гриф гитары, не в силах пошевелиться.
— Выходи, сука! — его крик стал громче, яростнее. — Я все знаю! Он купил тебя, как вещь! Я тебя назад заберу! Ты моя жена!
Он начал ломиться в дверь. Тяжелые, массивные створки дрожали от ударов. Он был силен в своей животной, пьяной ярости.
Инстинкт кричал бежать, спрятаться, залезть в самый дальний угол. Но что-то другое, холодное и твердое, поднялось из глубин. Он не смел. Он не смел врываться сюда. В дом Руслана. В мой дом. Гнев, чистый и обжигающий, сменил страх. Я опустила гитару и вышла в прихожую.
Удары в дверь стали чаще.
— Ольгааа!
Я подошла к двери, к глазку. Он стоял на крыльце, в помятом пальто, без шапки, волосы всклокочены. Его лицо было красным, искаженным злобой и отчаянием. Он был один.
Я набрала код, отключающий сигнализацию у двери (Руслан показал его мне, «на всякий случай»), и повернула тяжелую ручку.
Дверь открылась. Леня замер, его кулак был занесен для следующего удара. Он смотрел на меня, и в его глазах было столько ненависти и… боли, что на мгновение мне стало его жаль.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, и мой голос звучал удивительно спокойно. — Уходи.
— Я… я пришел за тобой, — он пробормотал, его взгляд скользнул по мне, по футболке Руслана, которая была на мне. Его лицо исказилось гримасой отвращения. — Ты в его одежде. Ты совсем с ума сошла.
— Это мой дом. И его одежда. Уходи, Леня. Пока не стало хуже.
— Хуже? — он захохотал, истерично, беззвучно. — Что может быть хуже? Он все забрал! Все! И тебя тоже! Но ты… ты моя жена! По закону!
— Юридические бумаги ты уже подписал, — холодно напомнила я. — Мы больше не муж и жена. И никогда ими по-настоящему не были.
Он сделал шаг вперед, его дыхание пахло перегаром и безумием.
— Это он тебе внушил? Он всегда хотел тебя! С самого начала! А ты… ты всегда на него смотрела! Я все видел!
Он рванулся ко мне, его руки потянулись, чтобы схватить. Я отпрыгнула назад, в прихожую.
— Не подходи! — крикнула я, и в голосе впервые зазвучала паника.
— Я твой муж! — зарычал он, переступая порог. — И я покажу тебе, где твое место!