На второй день, ближе к вечеру, когда я плавала в бассейне, в доме зазвонил стационарный телефон. Не его линия, а общая. Я вылезла из воды, накинула халат. Охрана предупредила о звонке: «Женщина, представилась Алиной Коваль, говорит, что подруга детства. Просит пятиминутного разговора».
Алина. Имя прозвучало как удар в солнечное сплетение. Моя самая близкая подруга до замужества. Та, с которой мы делили все секреты. Пока Леня не изолировал меня от «плохого влияния». Я не видела ее восемь лет.
Сердце заколотилось. Любопытство, смешанное со страхом, что это какая-то ловушка. Но голос в трубке был тем самым, знакомым до боли.
— Олька? Это правда ты? Боже, я еле узнала твой голос!
Мы проговорили час. Она узнала от общих, давно забытых знакомых, что Леня разорился и исчез, а я, по слухам, живу с Русланом. Она не осуждала. Она плакала. «Я всегда знала, что он тебя сломает. И что Руслан… Оль, он же всегда на тебя смотрел, как голодный волк. Ты в порядке? Он… он не бьет тебя?»
«Нет, — честно ответила я. — Не бьет». Остальное объяснить по телефону было невозможно.
Алина умоляла встретиться. «Хотя бы на час. В людном месте. Я просто хочу увидеть тебя. Убедиться, что ты жива».
Руслан звонил как раз в этот момент. Я сказала ему об Алине. Наступила длинная пауза.
— Ты хочешь встретиться? — спросил он нейтрально.
— Не знаю. Боюсь.
— Боишься ее или себя?
Я задумалась. Честный ответ был: себя. Боюсь, что старый мир, голос подруги, потянет меня назад. В слабость. В ту Олю, которой я была.
— Себя, — призналась я.
— Тогда встречайся, — неожиданно сказал он. — Посмотри в лицо своему страху. Охрана будет рядом. В кафе через дорогу от ювелирного магазина «Бриллиант». В два часа. Ровно час. Я позвоню в три.
Его решение было вызовом. Доверием. Проверкой. Я согласилась.
---
На следующее утро Руслан вернулся. Он вошел в дом с морозным воздухом и запахом другого города. Он выглядел уставшим, но довольным. Контракт подписан. Он обнял меня, долго не отпускал, а потом просто повел наверх, в спальню, и мы провели там весь день, не говоря ни слова, просто восстанавливая связь телом, прикосновениями, безмолвными клятвами. Это было исцеление.
И вот я стою перед зеркалом в кафе «Вернисаж», расположенном как раз напротив «Бриллианта». На мне простые, но дорогие джинсы, кашемировый свитер, пальто от Руслана. Я выгляжу хорошо. Слишком хорошо для той Оли, которую знала Алина.
Она пришла первой. Я увидела ее через окно — все та же, чуть полнее, с морщинками у глаз, но с тем же живым, беспокойным взглядом. Она сидела за столиком, теребила салфетку. Когда я вошла, она вскочила, и мы просто смотрели друг на друга несколько секунд. Потом она бросилась ко мне, обняла, заплакала.
— Олька, родная… Боже, какая же ты стала… другая.
Мы сели. Заказали кофе. Первые минуты ушли на беспорядочные расспросы о здоровье, о жизни. Потом Алина вздохнула, положила свою руку на мою.
— Расскажи. Правду. Что происходит? Все только шепчутся. Леня сбежал, ты живешь с Русланом в каком-то секретном доме… Это правда, что он… купил тебя у Лени?
Я вздрогнула. Так грубо, так прямо. Но это была Алина. Она всегда была прямой.
— Не совсем так, — осторожно начала я. — Леня проиграл все в долгах. Руслан… выкупил эти долги. И предложил мне защиту.
— Защиту? — Алина фыркнула. — Оль, я помню, как он смотрел на тебя. Это не защита. Это одержимость. Он всегда был таким — тихим, а потом бац! И все ломает. Он сломал тебе жизнь тогда, свалив. И сейчас… что, он держит тебя взаперти?
«Он держит меня в безопасности», — хотелось сказать. Но слова застряли. Потому что в ее взгляде была неподдельная забота. И зерно правды. Да, он держал меня. Сначала — взаперти. И его страсть была граничила с одержимостью.
— Мне хорошо, Алина, — наконец вымолвила я. — Впервые за много лет. Я не боюсь. Он… он заботится обо мне.
— Как о вещи, — мрачно заключила Алина. — Я слышала, ты даже в город одна не выходишь. Оль, это ненормально! Ты превращаешься в его золотую птичку в клетке! У тебя же есть голова, образование! Ты могла бы… я не знаю, начать работать, найти себя!
Ее слова падали, как камни, в тихий пруд моего нового существования. Они будили старые, забытые мысли. О карьере, которую я бросила ради Лени. О самостоятельности. О праве выходить из дома без спроса.
— Он боится за меня, — слабо возразила я. — После Лени…
— А он лучше? — резко перебила Алина. — Он сильнее, богаче, да. Но он так же забрал тебя, как вещь! Ты сама сказала — «выкупил долги». Ты что, не понимаешь? Ты для него — долг! Собственность!