Весь день я провела в состоянии нервной лихорадки. Я играла с Сашей, но мысли были далеко. Каждый скрип ветки за окном заставлял меня вздрагивать. Я жалела, что не позвонила Руслану. Его гнев сейчас был бы предпочтительнее этой леденящей неизвестности.
Вечером, уложив Сашу, я не могла уснуть. Я сидела в гостиной в темноте, глядя в ночь за окном, и представляла себе Леню. Не того жалкого, пьяного, который ломился в дверь. А того, каким он мог стать за два года — озлобленным, расчетливым, терпеливым. Ждущим.
Я услышала шаги на гравии. Не машины. Человека. Медленные, неуверенные. Сердце заколотилось. Я подбежала к пульту сигнализации, собиралась нажать тревожную кнопку, как вдруг шаги остановились прямо под окнами гостиной. И тихо, но отчетливо, послышался голос. Его голос.
— Ольга… Я знаю, что ты там. Я видел свет. Поговори со мной. Только поговори…
Я замерла, парализованная страхом. Он был здесь. За окном. Всего в нескольких метрах.
— Я не причиню тебе зла, — голос звучал сдавленно, хрипло, как будто он плакал или был пьян. — Я просто… я должен объясниться. Я ошибался. Я все понял. Он… он тебя купил, как вещь! А я… я любил тебя! По-настоящему!
Его слова, полные патологической лжи и самооправдания, вызвали во мне не страх, а ярость. Чистую, белоснежную ярость. Он смел. Смел приходить сюда. Смел будить своих демонов рядом с домом, где спит мой сын.
Я не думала. Я действовала. Я подошла к окну, отдернула тяжелую портьеру. На фоне ночного неба я увидела его силуэт. Похудевший, сгорбленный. Он стоял, уставившись на дом, и при свете, хлынувшем из окна, я увидела его лицо. Изможденное, небритое, с горящими лихорадочным блеском глазами.
Увидев меня, он сделал шаг вперед, прижал ладони к стеклу.
— Оль! Дай мне шанс! Один шанс!
Я не открыла окно. Я просто посмотрела на него. Прямо в глаза. И медленно, очень медленно, подняла руку. Не в жесте приветствия. Я поднесла палец к губам. Жест «тише». А потом указала пальцем вверх, на второй этаж, где спал Александр. Мое лицо было ледяной маской. В моем взгляде не было страха. Было предупреждение. Гранитное и абсолютное. Тронь моего сына — и я разорву тебя на куски. Даже если мне придется сделать это голыми руками.
Он прочел мое послание. Его лицо исказилось сначала недоумением, потом злобой, а потом… страхом. Чистым, животным страхом. Он отпрянул от окна, как от огня.
В этот момент сбоку, из-за деревьев, вышли две темные фигуры. Игорь и еще один охранник. Они двигались беззвучно и быстро. Леня обернулся, увидел их, вскрикнул и попытался бежать. Но они настигли его за пару шагов. Я видела, как они скрутили ему руки за спину, не применяя излишней силы, но твердо. Игорь что-то сказал ему на ухо. Леня обмяк, его голова бессильно упала на грудь. Они повели его прочь, в темноту, к черному внедорожнику, стоявшему у ворот.
Я стояла у окна, дрожа, но не от страха. От адреналина. От ярости. От осознания своей силы. Я не побежала прятаться. Я вышла ему навстречу своим взглядом. И защитила свой дом.
Час спустя, когда я уже сидела, закутавшись в плед, с чашкой холодного чая, раздался звонок. Руслан. Его голос был срывающимся, диким.
— Оля! Игорь только позвонил! Боже, почему ты мне не сказала сразу?!
— Ты был далеко. У тебя были дела.
— Черт с делами! Ты и Саша — это единственные мои дела! Я лечу сейчас же. Следующим рейсом.
— Руслан, все кончено. Его забрали. Все спокойно.
— Кончено? — он фыркнул. — Ничего не кончено, пока я не разберусь с этим окончательно. Жди меня.
Он прилетел на рассвете. Я встретила его в прихожей. Он вошел, сбросил сумку, не глядя, и в два шага оказался рядом. Его руки схватили меня за плечи, он осмотрел с ног до головы, как будто искал повреждения.
— Ты цела? Саша?
— Целы. Спят оба.
Он выдохнул, прижал меня к себе, и я почувствовала, как он дрожит. Не от страха. От ярости. Сдержанной, кипящей.
— Рассказывай. Все.
Мы сидели на кухне, и я рассказывала. О бандероли. О звонке Игорю. О том, как он стоял под окном. И о том, как я посмотрела на него.
Когда я закончила, Руслан долго молчал. Потом поднял на меня глаза. В них был не гнев, а… гордость. Глубокая, безмерная гордость.
— Ты посмотрела на него, — повторил он. — И он отступил.
— Да.
— Моя воительница, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Ты защитила наше гнездо. Одна.
Он встал, подошел ко мне, опустился на колени и обхватил мои бедра, прижавшись лицом к моему животу.
— Прости меня. Я подвел тебя. Я должен был быть здесь. Я обещал.
— Ты не мог знать. И ты был здесь, — я провела рукой по его жестким волосам. — Твои люди. Твоя защита. Твоя любовь, которая дала мне силы не испугаться.