Он поднял голову, его глаза были влажными.
— Больше никогда. Я покончу с этим. Раз и навсегда. Он исчезнет. Не физически… но из нашей реальности. Навсегда.
Он встал, позвонил Игорю, отдал тихие, четкие распоряжения. Его голос был холодным, как сталь. В эти минуты он снова был тем самым Русланом — беспощадным, эффективным, готовым стереть любое препятствие с нашего пути.
Потом он поднялся наверх, заглянул в комнату к спящему Саше, постоял там несколько минут. Когда вернулся, его лицо было спокойнее.
Он подошел ко мне, все еще сидевшей за кухонным столом, и без слов взял на руки. Понес в нашу спальню. Уложил на кровать и лег рядом, просто обняв, крепко, по-хозяйски.
— Спи, — приказал он. — Я здесь. Никто больше не посмеет.
И я заснула, чувствуя его сердцебиение у своего виска, твердое и уверенное. Тень прошлого мелькнула и исчезла, не в силах пробить броню нашего настоящего. А утром нас разбудил не крик, а радостный лепет Александра, требующего завтрак и новую порцию приключений. И жизнь, наша сложная, бесценная жизнь, продолжалась.
Глава 15. Годовщина
Тот случай с Леней, словно последний отголосок далекого шторма, пронесся и исчез. Руслан сдержал слово: Леня «исчез» из нашей реальности. Мы получили сухие, официальные бумаги: он добровольно выехал на постоянное место жительства в одну из стран, откуда не вернуться. Добровольно ли — я не спрашивала. Иногда незнание — благодать.
А жизнь шла своим чередом. Александру шел второй год. Он превратился из малыша в маленького человека с бурным характером, бездонным любопытством и упрямством, доставшимся ему явно от отца. Наш дом гудел от его энергии. Руслан, к моему удивлению и восторгу, оказался не просто «воскресным папой». Он был вовлечен во все: знал любимые сказки сына, умел варить ему манную кашу без комочков, а по вечерам они вдвоем, к моему ужасу и тайному умилению, устраивали «бой подушками» в гостиной, после которой приходилось полчаса собирать перья.
Пришла весна, а с ней — дата, которую я почти забыла в водовороте материнства и новой жизни. Годовщина. Не свадьбы, конечно. Той ночи, когда он вошел в мой дом и в мою жизнь, чтобы никогда ее не покинуть. Ровно два года.
Я не сказала ему, что помню. Проверила, листая календарь на кухне, и отметила про себя. Думала, он, погруженный в дела и в сына, не заметит. Ошиблась.
Утром в самую дату он разбудил меня не криком Саши с монитора, а поцелуем в плечо и шепотом:
— Проснись, солнце. У нас сегодня день.
Я перевернулась, удивленно глядя на него. Он уже был одет в темные джинсы и простую белую рубашку, закатанную до локтей. От него пахло свежим душем и… ожиданием.
— Какой день?
— День, когда я вошел в твой дом. И в твою жизнь. Навсегда.
Он помнил. До минуты.
— Я думала, ты забыл, — прошептала я.
— Я ничего не забываю, что касается тебя, — он наклонился, поцеловал меня в губы, коротко, но со вкусом обещания. — Особенно даты, которые изменили все. Теперь вставай. Меня ждут важные дела.
Важные дела оказались организацией «дня наоборот». Галина приехала раньше обычного и забрала Александра на целый день «в гости к бабушке» (у Галины оказалась внучка того же возраста, и они с Сашей неразлучные друзья-разрушители). Руслан заперся у себя в кабинете, дав мне строгие указания: «Оденься во что-нибудь… без заяцев. И жди».
К полудню я была готова, в простом платье из светлого льна, с волосами, уложенными в непринужденную волну. Он вышел из кабинета, оглядел меня с головы до ног, и в его глазах вспыхнуло знакомое пламя одобрения.
— Идеально. Теперь следуй за мной.
Он провел меня не к выходу, а на кухню. На столе, обычно заваленном детскими тарелками и баночками с пюре, сейчас стояли две тарелки, накрытые серебряными крышками, и бутылка розового шампанского в ледяном ведре.
— Первое свидание, которое я у тебя украл, — объявил он, отодвигая для меня стул. — Так что сегодня мы его проведем. Правильно.
Он играл роль ресторанного официанта с преувеличенной серьезностью, что заставляло меня смеяться. Под крышками обнаружился изысканный, но легкий обед: тартар из тунца, салат с рукколой и грушей, фруктовый десерт. Он налил шампанское.
— За нас, — сказал он, чокаясь со мной. — За два самых сложных, самых прекрасных года в моей жизни. И за все, что будет.
Мы завтракали, смеясь, вспоминая смешные моменты — как Саша впервые сел в кашу, как Руслан пытался собрать ходунки и чуть не вызвал пожарную охрану. Это было легко, светло, по-домашнему интимно.