Одна его рука легла мне между лопаток, прижимая, другая раздвинула мои ноги. И он вошел. Сразу, резко, без подготовки, заполняя до боли, до самого горла. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в шелк дивана. Он замер на мгновение, давая мне привыкнуть к этому чувству вторжения и обладания.
— Скажи, чья ты, — приказал он, его голос был хриплым от сдерживаемой страсти.
—Твоя… — выдохнула я.
— Громче.
—Твоя! — крикнула я уже, и это было освобождением. От прошлого. От имени Лени. От самой себя, слабой и забитой.
— Правильно.
И он начал двигаться. Не так яростно, как вчера, но с не меньшей, сокрушительной властностью. Каждый толчок был выверенным, глубоким, достигающим самых потаенных уголков, которые, казалось, были созданы только для него. Он знал каждый изгиб моего тела, каждую чувствительную точку. Его рука скользнула между моим телом и диваном, нашел тот маленький, сверхчувствительный бугорок, и начал тереть его в такт своим движениям.
Двойная стимуляция была невыносимой. Я закричала, уткнувшись лицом в шелк, теряя связь с реальностью. Мир сузился до этого дивана, до его тела за моей спиной, до нарастающего внутри вихря, который готов был разорвать меня на части.
— Кончай, — приказал он, ускоряя движения, его дыхание стало прерывистым, горячим у моего уха. — Кончай на мне. Отметь меня, как я отмечаю тебя.
И я не смогла ослушаться. Оргазм накрыл с такой силой, что я почти потеряла сознание. Судорожные сокращения внутри, вспышки света перед глазами, крик, сорвавшийся с губ. Он почувствовал это, его собственный ритм сбился, стал хаотичным, и с низким, победным рыком он вогнал себя в меня в последний раз, заполняя горячими толчками.
Мы замерли, пригвожденные к месту этой вспышкой взаимного уничтожения. Его тяжелое тело придавило меня к дивану, его дыхание было горячим у моего уха. Я чувствовала, как его семя вытекает из меня, добавляя новое пятно к старому.
Он медленно вышел, позволил мне опуститься на диван. Я лежала, раскинувшись, без сил, без мыслей. Он сел рядом, провел рукой по моему влажному от пота и слез лицу.
— Правила усвоила на отлично, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, отдаленно напоминающее одобрение. — Теперь собирай вещи. Только самое необходимое. Одежду, туалетные принадлежности. Никаких воспоминаний о нем.
Он встал, поправил одежду, снова стал тем самым непроницаемым, властным Русланом, каким вошел вчера. Как будто только что не трахал меня до потери пульса на диване в гостиной.
— У тебя есть два часа, — бросил он на прощание, направляясь к выходу. — Потом мы уезжаем. В новую жизнь, Оля. Начинай привыкать.
Он вышел, оставив меня одну с запахом секса, с запачканной одеждой, с пустотой внутри, которая теперь была заполнена им. Только им.
Я посмотрела на пятно на диване. Их теперь было два. Перекрывающих друг друга. Новое на старом. Его на... ничьем.
Чья я? — пронеслось в голове.
И тело, прежде чем сознание, уже знало ответ. Оно сладко ныло, вспоминая его прикосновения. И в этом ныте была не только боль. Было признание. Было... облегчение.
Я поднялась и, пошатываясь, пошла наверх – собирать вещи. В новую жизнь. В неволю, которая пахла грехом и Русланом. И которая, черт возьми, казалась единственным местом, где я наконец-то могла дышать.
Глава 3. Новые стены
Машина Руслана была черным внедорожником, огромным и молчаливым, как и он сам. Я сидела на пассажирском сиденье, зажав между коленями небольшую сумку Louis Vuitton – ту самую, подарок Лени на какую-то давнюю годовщину, теперь наполненную жалкими крохами моей прежней жизни. Шелковые блузки, пара джинсов, косметичка. Никаких фотографий. Никаких безделушек. Ни одного намека на прошлое, как он и приказал.
Он вел машину уверенно, одной рукой, взгляд прикован к дороге, уходящей за город. Мы ехали уже больше часа. Я не спрашивала, куда. Правило первое. Никаких вопросов о «нем». А любые другие вопросы казались сейчас неуместными, разбивающими хрупкую, натянутую как струна тишину в салоне.
Тело все еще помнило утро. Каждый мускул мягко ныл, а между ног было чувство приятной, влажной болезненности – постоянное напоминание о том, как он владел мной. Стыд отступал, сменяясь странным, тревожным ожиданием. Что будет там, куда мы едем? Какой будет моя новая клетка?
Он свернул с шоссе на узкую асфальтированную дорогу, петляющую через густой смешанный лес. Сосны и ели, еще не растерявшие зимнюю хвою, мелькали за окном, создавая ощущение полной изоляции от мира. Наконец, за очередным поворотом показались кованые ворота. Руслан набрал код на пульте, ворота бесшумно разъехались.