Дом. Он не был особняком в помпезном, рублевском стиле. Это была современная, двухэтажная постройка из темного дерева и стекла, гармонично вписанная в склон холма. Минимализм, четкие линии, панорамное остекление, отражающее лес. Он выглядел как крепость. Стильная, неприступная и абсолютно его.
— Выходи, — сказал Руслан, заглушив двигатель.
Я вышла. Воздух здесь был другим – холодным, хвойным, пьяняще чистым. Тишина, нарушаемая только шелестом ветра в вершинах сосен и далеким криком птицы. Ни машин, ни соседей. Только лес, небо и этот дом.
Он взял мою сумку из рук — жест неожиданно простой, почти галантный — и двинулся к входной двери, отпирая ее отпечатком пальца.
Внутри пахло свежей древесиной, кожей и чем-то еще — его запахом, уже успевшим пропитать пространство. Пол — полированный бетон с подогревом, стены — темное дерево. Минимум мебели, но каждая вещь выглядела безупречно дорогой и выверенной. Пространство было залито светом, льющимся через огромные окна с видом на лесную чащу.
— Это… твой дом? — не удержалась я, нарушая молчание.
— Наш, — поправил он, ставя сумку на длинную консоль из черного мрамора. — На ближайшее время точно. Снизу гараж, кладовые, спортзал и бассейн. На этом этаже гостиная, кухня, кабинет. Наверху — спальни.
Он повернулся ко мне, закинув руки в карманы джинсов, и оглядел меня с ног до головы.
—Тебе нужно отдохнуть. И принять душ. Пойдем, покажу твою комнату.
Твою. Не нашу. Это резануло. Глупо, иррационально, но резануло. После той животной близости, что была между нами, ожидание раздельных спален казалось... отказом. Оскорблением.
Я молча последовала за ним по широкой лестнице из темного дуба на второй этаж. Он открыл дверь в конце просторного, светлого коридора.
Комната была огромной. Почти такой же, как гостиная внизу. Одна стена — сплошное стекло с выходом на просторный балкон, уходящий прямо в кроны деревьев. Большая кровать с темным, минималистичным изголовьем, диван у окна, дверь в гардеробную и ванную комнату. Все в оттенках серого, графита, натурального дерева. Безличное. Безупречное. Как номер в дорогом отеле.
— Гардеробная пуста. Заполнишь тем, что привезла, позже купим все необходимое, — сказал Руслан, стоя на пороге. — Ванная там. Полотенца свежие.
Он собирался уходить. Что-то во мне дрогнуло, сжалось от паники. Остаться одной в этих стерильных, чужих стенах...
— А где твоя спальня? — сорвалось с губ, прежде чем я успела подумать.
Он медленно обернулся, его взгляд стал прищуриваться, изучающим.
—Через стенку. Смежная дверь есть, — он кивнул в сторону стены, где я действительно разглядела еще одну, почти незаметную дверь из темного дерева. — Но она будет закрыта. До тех пор, пока я не решу иначе.
Его слова висели в воздухе, полные невысказанной угрозы и обещания. Я буду спать одна, за закрытой дверью, пока он не соизволит прийти.
— Я поняла, — прошептала я, опуская глаза.
— Нет, не поняла, — он сделал шаг внутрь комнаты, и пространство сразу же сжалось. — Ты думаешь, это наказание? Или игра? Это дисциплина, Оля. Ты должна научиться жить в моем ритме. Ждать моего разрешения. Хотеть моего прихода. Каждую секунду. Каждую минуту, проведенную в одиночестве в этой прекрасной комнате, ты будешь думать обо мне. И о том, когда я открою эту дверь.
Он подошел так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло. Его пальцы приподняли мой подбородок.
—Будешь думать об этом? — спросил он тихо, почти ласково, и его большой палец провел по моей нижней губе.
Я не могла солгать. Мое тело отвечало за меня — легкая дрожь, учащенный пульс, предательское тепло, разливающееся внизу живота.
—Да, — выдохнула я.
Он улыбнулся — медленно, по-кошачьи.
—Вот и хорошо. Теперь иди, прими душ. Ужин в восемь. Не опаздывай.
Он развернулся и вышел, закрыв за собой дверь в коридор. Щелчок замка прозвучал как приговор. Я осталась одна.
Душ смыл физические следы утра, но не смог смыть ощущение его присутствия. Оно витало в воздухе, пропитывало простыни (они пахли тем же стиральным порошком, что и его одежда), отражалось в холодных, минималистичных поверхностях. Я надела простые черные легинсы и серый кашемировый свитер из своей сумки — самую простую, самую укрывистую одежду, что у меня была. И стала ждать.
Ровно в восемь я вышла из комнаты. В доме царила тишина, нарушаемая лишь тихим гуком где-то внизу. Я спустилась в гостиную. На огромном обеденном столе из слэба дуба уже были расставлены блюда. Простые, но изысканные: стейк с овощами-гриль, салат из рукколы, бутылка красного вина. Руслан стоял у панорамного окна, спиной ко мне, глядя в темнеющий лес. На нем были мягкие темные брюки и просторная рубашка с закатанными до локтей рукавами. Он выглядел… обычным. Домашним. И от этого было еще страшнее.