И Джуно переключилась на Барфли, который не сводил с нее удивленных глаз.
– Бьюсь об заклад, что сегодня вечером запах твоих феромонов могут обонять даже в Кенте.
Она отчетливо услышала шепот Трионы: «Какая бешеная муха ее укусила!»
Но остановиться было уже невозможно, и под одобрительное гиканье довольной публики Джуно продолжала нести околесицу. Зрители все больше оживлялись. Их будоражило зрелище артистки, которая преодолела прозрачную стеклянную стенку, всегда отделявшую зал от сцены, и перескакивает с колен на колени. При этом у Джуно появилась возможность использовать свой старый материал, приспосабливая его к конкретным персонажам из зала. Она начала с Барфли потому, что была уверена – он не обидится на нее.
Выбранная ею тактика сработала даже лучше, чем она предполагала. Через пять минут парни за первым столиком уже снова визжали от ликования, неразлучная парочка расцепилась-таки и от смеха пускала пузырьки в свои бокалы, хихикающие девчонки стали ее лучшими подружками, а Фрэнка чуть не хватил удар.
И вот она стояла посреди зала, за ней тянулся хвостом провод от микрофона, а она не могла выбрать – кто следующий. Она медленно переводила взгляд с Пирса Фокса на Джея и обратно. У обоих были совершенно непроницаемые глаза. Оба сохраняли ледяное безразличие посреди шабаша, который она учинила в этом сомнительном заведении. Оба совсем не годились для ее целей – могли оскорбиться, уйти из зала или устроить скандал и спутать ей все карты. Но Джуно пошла ва-банк. Надо только выбрать, что сейчас поставить на кон – сердце или карьеру.
Джуно решила рискнуть сердцем. Она направилась к сцене, словно бы намереваясь туда вернуться, но потом резко повернула направо и проворно села на колени Джею. Охватив свободной ладонью его окаменевшее лицо, она обратилась к нему, интимно дыша в микрофон:
– А тебя, рыжик, как зовут?
Он продолжал смотреть в сторону, но она заставила его повернуться.
– Прости, я не расслышала, – и она прижала ухо к его холодным неподвижным губам. – Ах, Джей! Американец, – торжественно объявила она аудитории. Та послушно засмеялась, находясь в ее полной власти.
– Послушай, Джей, солнышко, если ты пойдешь со мной сегодня вечером, я буду просто целовать землю, по которой ты ступаешь, – она осеклась, потому что в ее словах не слышалось иронии. Они прозвучали как горькое, безнадежное признание. – Впрочем, это опасно. Могу тебя отравить за ужином. Знаешь, я ведь чудовищно готовлю, – с горем пополам закончила она, снискав-таки улыбки своих новых поклонников.
Джей оставался недвижим, словно мраморная статуя. Она посмотрела ему в глаза, словно умоляя о прощении, и привстала с его колен, чтобы уйти, но тут он схватил ее за руку:
– Ты грязная дешевка, – прошипел он. Джуно зажмурилась, словно ей в глаза сыпанули перца. Его рука, как клещи, сдавила ее запястье.
– Нет ли в зале переводчика? – тихо спросила она. Публика, все еще бывшая на ее стороне, зашумела одобрительно.
– Триона сказала, что мне стоит прийти сегодня вечером, – он шептал так тихо, что микрофон не улавливал его голос. – Она сказала, что у меня сложилось о тебе превратное мнение, что ты выдающаяся личность. Я и впрямь чуть было не подумал, что ошибался на твой счет, – и он едва не столкнул ее с колен.
Повернувшись к зрителям, Джуно пояснила:
– Джей сказал мне по секрету, что у него есть хороший друг Эрик, который приготовил макароны с сыром и ждет его к ужину, так что кандидатура Джея, видимо, тоже отпадает.
– Минуточку! А как там поживает наш малыш? – и она устремилась к переднему столику, за которым сидела самая первая ее жертва. Не успела она наклониться, как получила весьма полновесный поцелуй – его язык ворвался ей в рот, она поспешила отстраниться и, вытирая губы, сказала:
– Bay! Должна признаться, что это было очень… мокро. Судя по всему, ты перецеловал на своем веку столько женщин, что мог бы это делать с закрытыми глазами.
Она поднялась на сцену и, прикрепив микрофон к стойке, поблагодарила аплодировавших зрителей:
– С вами была я, Джуно Гленн. Со мной были вы, мои зрители. Думаю, нам нужно чаще встречаться. Благодарю вас и доброго вам вечера.
Спустившись со сцены и проходя мимо первого столика, она прихватила свою красную, как помидор, жертву и потащила за собой к пожарному лифту. Реакция для столь небольшого зала была просто оглушительной. Она разобрала даже крики: «Еще!» за спиной.
В коридоре она сказала:
– Огромное тебе спасибо, ты большой молодец. Я поставлю тебе пинту пива. Прости меня за все, – и, не оборачиваясь, она пошла к туалету.
– Погоди минутку! – крикнул он ей вслед, но она уже захлопнула за собой дверь.
ГЛАВА 16
Слезы хлынули у нее из глаз, будто прорвало плотину. Она закрыла глаза пальцами, но слезы просачивались сквозь них и стекали вдоль носа по губам, по горлу прямо на проклятое платье из лайкры.
– Джуно! Джуно! Где ты там? Выходи, – Триона колотила в дверцы кабинок, как тюремный надзиратель.
Джуно приложила к глазам по пучку туалетной бумаги и как следует их промокнула.
– Там восемнадцатилетний мальчик не отходит, твердит, что хочет взять у тебя номер телефона, – громко объявила Триона с холодным осуждением в голосе.
– Джуно, выходи же наконец. Я хочу знать, что происходит. У тебя нервный срыв?
Джуно печально улыбнулась сквозь слезы. Как это характерно для Трионы – предположить, что у Джуно нервный срыв после неудачного выступления.
– Я в полном порядке! – Джуно выскочила из кабинки с наигранной веселостью на лице и в голосе.
– Это просто замечательно! Потому что Джей вне себя, Барфли убежден, что свел тебя с ума, Хорс хочет устроить тебе разборку, а я не прочь тебя пристрелить. Неплохой результат, не так ли? – Сделав паузу, Триона окинула ее критическим взглядом. – Ты выглядишь ужасающе.
– Спасибо на добром слове, – Джуно подмигнула своему отражению в пятнах туши на покрасневшем носу.
– Скажи, пожалуйста, в какую игру ты играла сегодня вечером? Сначала ты несешь всю эту оскорбительную чушь с намеками на Джея, потом начинаешь тянуть невозможную тягомотину в духе Мэй Уэст. Я никогда не видела тебя в подобном безобразии.
– Я просто хотела попробовать что-нибудь новенькое, – пожала плечами Джуно, плеская холодную воду себе в лицо. – И между прочим, это сработало, разве не так? Все смеялись.
– А теперь ты выплакиваешь глаза тут в уборной. Я не понимаю тебя, Джуно. Раньше твои тексты были всегда смешными. Твой новый путь чертовски опасен. Тебе крупно повезло, что тебя не побили.
– Всем же понравилось.
– А Джею нет, – холодно отрезала Триона. – И мне нет. Я нахожу это безвкусным, вульгарным и непристойным. Люди смеялись не только вместе с тобой, но и над тобой.
Из глаз Джуно снова хлынули слезы. Горячие и соленые, текли они по распухшему лицу.
– Ты же такая светлая, добрая, веселая, – Триона приблизилась к ней. – Я просто не понимаю, какой бес в тебя вселился.
– Джей, – бессильно ответила Джуно.
– Почему ты его так ненавидишь? Я думала, он преувеличивает, когда твердит, что ты его ненавидишь. Но теперь я понимаю, что он имел в виду. Ты сегодня возмутительно издевалась над ним. Я даже не предполагала, что ты можешь себя так вести.
– Откуда я знала, что ты приведешь его сегодня, – взвыла Джуно. – У меня был новый материал, я хотела его опробовать. Мой номер практически провалился, когда я увидела Джея. Я ни за что не стала бы говорить о соседе-американце, если бы увидела его раньше. К тому же для комика нет ничего святого. Ты же знаешь, как часто я всему свету рассказывала о себе, если считала это смешным, или о Шоне и его друзьях, да и о тебе тоже.
– Это совсем другое. Все твои истории обо мне, или о Шоне, или о других членах твоей семьи всегда были добрыми и ироничными, и за ними всегда стояли реальные события. Сегодня же ты опустилась до грубого зубоскальства – это низшая форма юмора.
Джуно понимала, что ее приятельница права, но из гордого упрямства она отказывалась это признать. В конце концов, ей удалось произвести здесь пусть небольшую, но сенсацию.