Эйден молча подошёл ко мне, его взгляд ни на секунду не отрывался от моего лица. Я видела сквозь пелену слёз, как его рука медленно потянулась вперёд. Через мгновение я почувствовала, как подушечка его большого пальца осторожно смахнула слёзы сначала с одной щеки, затем с другой
— Перестань плакать и иди со мной, — сказал он ровным голосом.
Я подняла на него взгляд, едва различая его черты сквозь слезы, и на миг задумалась, как прикосновение такого холодного человека может быть таким тёплым и нежным.
Хотя я знала, что он приказал мне следовать за ним, мои ноги будто приросли к полу.
Эйден убрал руку с моего лица и тяжело вздохнул. Затем он взял меня за руку, сжимая её крепко, но не грубо. Прежде чем я успела возразить или что-то сказать, он развернулся и потянул меня за собой.
Это выдернуло меня из оцепенения. Я вдруг осознала, что стою посреди коридора, расплакавшись перед своим боссом, словно какая-то неуравновешенная девчонка. И, наверное, именно так я и выглядела.
Я поспешно вытерла остатки слёз тыльной стороной ладони и посмотрела на наши сцепленные руки, размышляя о том, какой же человек на самом деле этот Эйден Найт.
Часть меня подсказывала, что я не должна приближаться к нему. Но другая часть — та, которая вечно не слушала голос разума — была не в силах сдержать своё любопытство.
Подлетишь слишком близко к солнцу — обожжёшься, Изабелла...
Я отчётливо ощущала тепло его руки, пока послушно следовала за ним. Он то вёл меня, то буквально тащил за собой по коридору, который вёл к его личному кабинету. На удивление, нам никто не встретился по пути. Этот этаж был закрытой зоной, и здесь редко можно было увидеть кого-то постороннего. Здесь находились лишь члены его команды и те, кто приходил на встречи с ним.
Пока мы шли, мои глаза блуждали по современному роскошному интерьеру, но вскоре я снова перевела взгляд на широкую спину мужчины, уверенно идущего впереди меня.
Эйден открыл дверь в свой кабинет и, не говоря ни слова, втянул меня внутрь.
— Тебе нужно ещё поплакать? — спросил он с отсутствием каких-либо эмоций в голосе.
— Эм... нет... всё в порядке... — пробормотала я неуверенно.
К моему удивлению, Эйден так и не спросил, что со мной случилось. Если бы это был кто-то другой, я бы, наверное, подумала, что он просто пытается проявить тактичность, не вмешиваясь в мои личные дела. Но он был свидетелем той сцены на крыше, когда Роун меня бросил, так что, скорее всего, он прекрасно понимал, почему я так расстроена. Правда, он вряд ли знал, что Роун изменял мне всё это время и теперь собирался жениться на другой.
— Садись, — сказал он, указав на тёмно-серый кожаный диван в углу кабинета.
Теперь, когда я могла спокойно осмотреться, я заметила, насколько огромным был его кабинет. Всё здесь было устроено так, чтобы можно было проводить деловые встречи разных форматов. За массивным рабочим столом, который придавал ему вид короля на троне, сидел сам Эйден. Рядом располагался мягкий уголок с диванами, которые могли вместить до десяти человек, а между ними стоял стильный журнальный столик.
В дальнем конце комнаты я заметила переговорную, отделённую стеклянной перегородкой. Несомненно, в кабинете было ещё несколько комнат, но я не могла увидеть их с того места, где сидела.
Эйден опустился на диван напротив меня, выглядя совершенно расслабленным и непринужденным. А я тем временем начинала всё сильнее нервничать в его присутствии.
И тут я вдруг поняла, что перестала плакать. Совсем недавно я была на грани истерики, а теперь мои слёзы иссякли. Вместо печали меня охватило другое чувство — тревога. Я вдруг осознала, что нахожусь одна в кабинете генерального директора в совершенно нестандартной ситуации.
— Я не собираюсь спрашивать, всё ли с тобой в порядке, потому что очевидно, что нет. Но я не могу позволить, чтобы моя личная секретарша плакала в свой первый рабочий день, — сказал Эйден с кривой усмешкой, его карие глаза внимательно следили за моим лицом.
Точно... Я же на работе... И сейчас рабочее время...
Это была полностью моя вина — я не смогла справиться со своими эмоциями.
Теперь я отчётливо понимала, почему в компании существует правило о запрете на отношения между сотрудниками. Всё это было ради того, чтобы избежать подобных неразберих, которые только мешают работе.