Не поднимая глаз, Керни перебирал какие-то документы, лежавшие на столе.
— Ты рано ушла вчера вечером. Плохо себя чувствовала?
«Извини. Не надо так».
— Просто устала, милорд. Надеюсь, обед удался.
— Вполне. Фаррар — замечательный человек. Возможно, он даже сумеет оказать некоторое влияние на сирисского короля. Но Гершон считает, что в качестве военного союзника он будет менее полезен, чем мы предполагали.
— Ну конечно. — Голос Кезии прозвучал холодно, независимо от ее воли. — Гершон основывается на каких-то фактах или на одних догадках?
Керни поднял взгляд:
— Сначала моя герцогиня, теперь мой капитан. Следует ли мне игнорировать и других моих советников тоже? Как насчет прелата или настоятельницы храма Морны? Прикажешь мне игнорировать всех и слушать только тебя?
Кезия густо покраснела:
— Нет, милорд. — Она запнулась, стараясь выдержать взгляд герцога.
— Продолжай, — сказал он.
— Нам нужен не союз с сильнейшим герцогом в Сириссе. Мы просто ищем союзников на случай войны с Анейрой. Влияние, которое герцог Ровенский имеет на короля, для нас гораздо важнее его войска. Очень немногие сирисские герцоги имеют такие многочисленные армии, какие держат Ирдли или Хенея, не говоря уже о главных эйбитарских домах. Я не подвергаю сомнению суждение Гершона о военной силе Фаррара, но и не считаю, что в данном случае она имеет для нас первостепенное значение.
Герцог с минуту обдумывал услышанное, не произнося ни слова. Наконец он кивнул:
— Ты рассуждаешь верно. Гершон — прекрасный полководец, но он смотрит на мир глазами воина. — Он слегка нахмурился. — И все же, Кези, это не повод для ненависти.
— Я ненавижу Гершона потому, что он не испытывает ничего, кроме презрения, ко всем кирси. Его странная любовь к мечам и боевым коням здесь ни при чем.
Герцог продолжал смотреть на Кезию, покачивая головой. Потом улыбка тронула его губы.
— Ты женщина с характером.
— Спасибо, милорд. Я стараюсь.
Он испустил тихий смешок.
— Я сожалею о своих словах насчет герцогини, — продолжала Кезия. — Это было нечестно с моей стороны.
— Все в порядке. — Герцог отмел извинение взмахом руки, но на мгновение снова опустил глаза. Похоже, она задела Керни больнее, чем он хотел признаться.
Керни взял со стола пергамент и указал на кресло, стоявшее рядом с Кезией.
— Сядь, пожалуйста, — сказал он. — Нам нужно обсудить и другие новости.
Кезия опустилась в кресло. Герцог еще не открыл рта, а она уже поняла, о чем пойдет речь, и спрашивала себя, знал ли Гринса, что вести придут сегодня утром, или это было простым совпадением. Внезапно ей стало холодно, хотя в окна лился солнечный свет, нагревавший комнату.
— Сегодня утром прибыл гонец из Кентигерна. Дочь герцога, леди Бриенна, была найдена убитой в постели лорда Тависа Кергского. Очевидно, Тавис со своим отцом приехали в Кентигерн, чтобы устроить помолвку. — Он выжидательно помолчал, но, поскольку она не произнесла ни слова, продолжил: — С тех пор Тависа держат в кентигернской темнице. Андреас и Яван угрожают друг другу войной, и Андреас дошел даже до того, что пообещал воспрепятствовать восшествию Явана на престол после смерти Айлина.
Он снова умолк, явно ожидая от нее каких-нибудь слов.
— Кто прислал сообщение? — Никакого другого вопроса она не сумела придумать. Разумеется, в послании ничего не говорилось о побеге Тависа, но ей требовалось знать, ставится ли в нем под сомнение виновность мальчика.
Герцог нахмурился, но снова заглянул в пергамент:
— Один из советников Андреаса. Имя мне незнакомо. А что?
Кезия пожала плечами:
— Чего они хотят от нас?
— Чтобы мы пообещали поддержать их в случае, если Яван попытается вступить на престол прежде, чем они покончат с делом.
— Они приводят доказательства виновности лорда Тависа?
Керни снова заглянул в пергамент:
— Похоже, причин сомневаться нет. Я избавлю тебя от подробностей, но достаточно сказать, что его нашли с кинжалом в руке.
У Кезии дернулись губы, и она отвела глаза в сторону. «О чем ты меня просишь, Гринса?»
— Не следует ли тебе дождаться письма от Керга, прежде чем вставать на сторону Андреаса?
— Пожалуй, — сказал Керни с недоуменным видом. — Но я не понимаю, какое значение оно может иметь в данных обстоятельствах.
— Самое большое, если мальчик невиновен.
Он бросил пергамент на стол, снова встал и подошел вплотную к креслу Кезии.
— Это на тебя не похоже, Кез. В чем дело? Это все из-за прошлой ночи?
— Нет. — Она скрестила руки на груди. — Но мы не можем просто так поверить бездоказательным обвинениям и выступить вместе с Андреасом против Явана. Законы Престолонаследия вступили в силу почти девять веков назад. Андреас просит тебя не о мелочи.
— Я понимаю. Но что, если Тавис действительно убил девушку? Разве мы можем проигнорировать просьбу Кентигерна и позволить династии убийц завладеть престолом?
— Конечно нет. Именно поэтому нам и нужно узнать о случившемся больше.
Герцог громко вздохнул и присел на край стола.
— Яван всегда мне не нравился. Я никогда не доверял ему.
— Андреас нравится тебе больше?
Улыбка на миг осветила лицо Керни и тут же погасла.
— Нет. Но мой отец дружил с отцом Андреаса. Наверное, в глубине души я склонен думать, что это имеет значение.
— Возможно, и имеет. Но не такое большое, чтобы на этом основании принимать столь важное решение.
Керни кивнул:
— Вероятно, ты права. — Он снова посмотрел на Кезию. — Значит, ты считаешь, что пока мне не стоит ничего предпринимать.
«Да, — хотела сказать она. — Оставайся в стороне. Пусть эти дураки разорвут друг друга на клочки». Но она дала обещание Гринсе.
— Я не уверена, что ты вправе бездействовать. — Каждое слово давалось ей с трудом. — Судя по всему, Яван и Андреас находятся на грани войны. Ты можешь отправиться в Кентигерн не в качестве союзника Андреаса, а в качестве миротворца.
Глаза Керни расширились от удивления.
— Отправиться в Кентигерн? — повторил он. — Даже советник Андреаса не предложил мне такого.
— И все же, как мне кажется, тебе стоит подумать об этом.
— Что ты предлагаешь мне сделать, Кез? Просто явиться в Кентигерн с тысячью солдат? Возможно, они и грозят войной друг другу, но пока они ее еще не начали. Мое появление там с войском послужит им предлогом.
— Или, наоборот, даст им время одуматься. Если сейчас ты станешь ждать, когда они развяжут войну, то потом уже будет слишком поздно. Вполне возможно, в конфликт окажется втянутым все королевство, и последствия этого мы едва ли в силах представить. — Кезия умолкла, удивившись собственной горячности. Похоже, просьба Гринсы о помощи взволновала ее сильнее, чем она думала.
Несколько мгновений Керни изумленно смотрел на нее, ничего не отвечая.
— Ты по-прежнему иногда удивляешь меня, Кез. На моей памяти ты никогда не высказывалась столь решительно за привлечение к какому-либо делу глендиврской армии.
— Означают ли твои слова, что ты сделаешь это? — спросила она, втайне надеясь услышать отрицательный ответ.
— Не знаю. Такой шаг по-прежнему кажется мне безрассудным. Я знаю, что бы я почувствовал, если бы кто-нибудь из герцогов по собственному почину привел свое войско к Глендивру.
Кезия кивнула:
— Понимаю. Безусловно, тебе следует посоветоваться с Гершоном.
— С Гершоном? — Ошеломленный этим предложением, герцог уставился на нее с таким видом, что Кезия едва не расхохоталась. — Теперь я понимаю, насколько сильно тебя волнует это дело. Ты действительно хочешь, чтобы я обратился за советом к капитану?
— Ты сам сказал, что Гершон смотрит на мир глазами воина. Мне кажется, в данном случае такой взгляд полезен.
— С Гершоном, — повторил Керни, тряся головой. — Ладно, я поговорю с Гершоном.
— Хорошо. Думаю, он согласится со мной.
Несколько минут продолжалось неловкое молчание; Кезия смотрела в окно, хотя чувствовала на себе взгляд герцога. Наконец она встала.