– Привет, Лучик! Давно ждёшь? – улыбается мой кавалер для похода в кино.
– Да чуть не уснула! Пригрелась на солнышке, – смеюсь и чмокаю его в щёку. – Привет, Горик!
– На автобусе поедем или на такси?
– Такси? – удивляюсь. – Когда ты успел стать таким богатым?
– Ну… я всё-таки работаю, – бурчит Гуткин.
Я беру его под руку и тяну в сторону остановки, замечая боковым зрением, как с парковки с показательным визгом срывается спортивная «Ауди» Верещагина.
– Он так просто от тебя не отстанет, – говорит Егор.
– Кто?
– Ну этот... ВВ.
Сердце подпрыгивает – и с разгону летит вниз.
Глава 7.
В голове мелькает самое страшное, прежде чем я понимаю, о ком говорит Егор.
– Ты про Верещагина, что ли? – на всякий случай уточняю, подстраиваясь под его широкий шаг.
– Ну да. Он же Виталий Валерьевич, насколько помню.
– Наверное, – отзываюсь рассеянно.
Фух. Подумала, что Гуткин меня вычислил, взломал мессенджер или что-то в этом роде. Он у нас компьютерный гений, может запросто.
Мы знакомы с Егором всю жизнь, живём в соседних дворах и дружим с детского сада. Выросли в одной песочнице, как говорят. Даже голыми друг друга видели – в раннем детстве, разумеется.
Пока идём к остановке, я вспоминаю, как в школе мы с ним называли некоторых учителей по инициалам. Всё началось с математика Игоря Александровича с вечно печальным лицом, за что мы и прозвали его осликом ИА. Потом появилась англичанка Элла Георгиевна, и мы стали называть её ЭГе, с противным таким выговором, а физрука Олега Евгеньевича в неизменном костюме «Адидас» – ОЕ Абудаби. Мы так прикалывались, точно. Я и забыла.
– Виталий Валерьевич теперь окучивает Тарскую. Или она его! – замечаю с напускным весельем, пока участившийся пульс возвращается в норму.
Встряхнуло меня – будь здоров.
– Ну да, – повторяет Егор в другой интонации. – Только пялится на тебя. Чуть глаза не сломал.
Это правда. Верещагин на меня смотрел. Сколько сидела на солнышке, столько и чувствовала на себе его взгляд, но делала вид, что не замечаю.
– Пусть пялится, – отмахиваюсь и собираюсь перевести тему, но Егор не унимается.
– Ты же в курсе, кто его отец?
Конечно, я знаю. Верещагин-старший занимает руководящий пост в обладминистрации и не раз баллотировался в мэры.
– Вчера увидел в новостях, что он теперь замгубернатора по социальным вопросам. В том числе курирует здравоохранение, – добавляет Егор.
Мы уже стоим на остановке, автобуса пока нет.
– Намекаешь, что мне стоит переспать с Виталиком, чтобы маму лучше лечили? – спрашиваю я.
– Предполагаю, он предложит тебе нечто подобное.
То, что у меня болеет мама, в университете знают многие. В прошлом году активистка Тарская даже пыталась организовать благотворительный сбор средств, но по закону трансплантация в нашей стране абсолютно бесплатная. По факту – не совсем.
– Если Верещагин мне что-то такое предложит, то ещё раз сходит полем-лесом. Ты меня знаешь, Горик.
– Знаю, Лучик. Просто предупреждаю. Если что, ты мне скажи, ладно?
– Договорились, – улыбаюсь.
Бытует мнение, что дружбы между парнем и девушкой не существует, что один лишь маскируется под друга, а хочет большего. Я очень надеюсь, что у нас с Егором не так. Хотя момент был. Давно.
На школьном выпускном Гуткин напился и полез ко мне целоваться. Я поначалу обалдела, а потом рассмеялась и начала шутить, что пить ему противопоказано. Он обиделся.
В то лето мы не общались. Совсем. Казалось, дружбе пришёл конец, и я очень расстраивалась по этому поводу. Но осенью, когда мы столкнулись в университете, всё стало, как раньше. Как будто того нелепого поцелуя и не было.
Прошло два года, мы по-прежнему друзья. Егор всегда готов меня выслушать и по возможности помочь, я, в свою очередь, – тоже. Мы можем иногда сходить в кино или на пиццу, а можем прогуляться от универа до дома пешком, как раньше ходили из школы. Идти и болтать: обсуждать новости, спорить о политике или смеяться над глупыми мемами.
Мы очень разные, в то же время похожи, и мне с Егором комфортно. Как ему со мной – не знаю. Иногда я ловлю на себе его долгие взгляды и ощущаю интерес, от которого становится неловко. Но Егор никогда не переходит границ – и в этом его огромный плюс. Как парень он меня не привлекает, а как друг – незаменим.
Плюхнувшись на боковое сиденье, я задираю голову и строю ему детскую рожицу, совершенно не думая о том, как выгляжу.
Егор повисает надо мной, зацепившись руками за верхний поручень.
– Как у тебя дела, Горик? Рассказывай. С лета толком не общались.
– Да как обычно, – пожимает он своими костлявыми плечами. – Днём на лекциях, вечером коды пишу. Бросил бы эту учёбу давно – никакого в ней смысла, – но родители нудят, что нужно получить диплом, в жизни пригодится…