Гуткин учится на математическом, но работать планирует в сфере IT. Он очень талантливый, самостоятельно выучил один из языков программирования и подрабатывает.
– Родители правы, Егор. Диплом о высшем образовании – это своего рода показатель уровня интеллекта. Так что лучше доучиться.
– Куда я денусь, – усмехается он. – Что у тебя нового, Вера?
– Ничего. Всё примерно так же, как у тебя. Только после лекций я не за компом сижу, а варю кофе. Каждый день, как проклятая. Тошнит уже от его запаха.
– Не высыпаешься? У тебя круги под глазами огромные.
Он меня рассматривает, и это один из тех моментов, когда его внимание напрягает.
– Неправда! Я их тональником замазала, – свожу к шутке.
– Не помогло, – отбивает серьёзно.
– Ты бываешь невыносимо... милым, – улыбаюсь натянуто и отворачиваюсь.
Когда Егор включает серьёзного, с ним рядом становится душно. Я бы даже форточку открыла, вот честно. Поэтому у него с девушками не клеится. Хотя кто бы говорил? Я тоже ни с кем никогда не встречалась, у меня на это времени нет.
– Как твоя мама? Видел её на днях. Издалека, но выглядит не очень, – продолжает Горик невозмутимо.
– Проблемы с сердцем прогрессируют. Недавно поменяли терапию, должно стать лучше.
Я сама не верю в то, что говорю. На самом деле всё очень плохо, и таблетки не помогут. С отчаяньем рассказываю Егору, что этим летом в отделении, где наблюдается мама, планово пересадили две почки. Ей они, якобы, не подходили. Она снова первая на очереди. Уже два года.
– Но можно же самим найти донора. В конце концов, купить почку на «чёрном» рынке. Надо только деньги найти, – рассуждает Егор, когда мы выходим из автобуса и идём к кинотеатру.
Солнце уже спряталось за дома, воздух стал прохладнее и всё вокруг посерело. Я кутаюсь в плащ. Деньги – это главная проблема. Если бы они были, всё бы уже решилось.
– Нет, Егор. Так нельзя. Никто такую пересадку не сделает, это подсудное дело.
Я знаю, о чём говорю. Законы давно изучила. Только близкие родственники могут добровольно отдать орган, но я не подхожу по группе крови. Кроме меня, из близких у мамы есть младшая сестра Лена, но у неё в прошлом была онкология. Донором в таком случае быть нельзя.
Егор предлагает посмотреть новый блокбастер. Мне всё равно что. Мы покупаем билеты и только отходим от кассы, когда Лена мне звонит.
– Верунь, не отвлекаю?
Её голос звучит нервно.
– Что случилось? – спрашиваю сразу.
– Никита уволился, представляешь? Пришёл на смену и написал заявление. К сетевикам ушёл, гад такой!
Я шумно выдыхаю в трубку. Испугалась, что с мамой что-то.
– Да пусть катится, Лен. Но сначала отработает две недели, как по закону положено.
Никита – мой сменщик. Это за него я три недели пахала без продыху. Пока он типа болел, а сам новую работу искал. И правда гад!
– Он официально на больничном, продлил его ещё на неделю. Я уже отдала ему трудовую, – вздыхает Лена. – Верунь… – снова вздыхает, – ... мне надо Федю отвезти на футбол, потом Мишутку из садика забрать. Сможешь выйти?
Мы с Леной очень близки и во всём друг друга поддерживаем. Я не могу ей отказать. Два года назад ушла от мужа-тирана и в одиночку растит двух мальчишек. На кредитные деньги открыла кофейню. Бизнес не сказать, чтобы очень прибыльный, но с него она кормит сыновей и снимает квартиру, чтобы не ютиться с нами в двушке, которая наполовину её.
Пообещав приехать через полчаса, я расстроенно оглядываюсь по сторонам. Звуки аэрохоккея, грохот игровых автоматов, сладкий запах попкорна… Мы в огромном развлекательном центре, воздух здесь пропитан атмосферой беззаботности и праздника, но окунуться в неё у меня снова не получится – ни сегодня, ни в ближайшее время.
Настроение такое, что вот-вот разревусь прямо на людях. Накрывает безнадёгой. Пока еду в маршрутке, глотаю слёзы, уставившись в окно и прикрыв лицо рукой. Жалею себя. Опять работать без выходных, постоянно спешить, переживать за маму. Займ без залога мне не дают. Я уже все кредитные центры обошла.
На светофоре рядом останавливается машина. Большая, чёрная. Я бросаю мимолётный взгляд. Боковое стекло опущено, водитель выставил локоть и подпирает голову. Ничего особенного, но внутри холодеет.
Манжет чёрной рубашки. Часы с открытым механизмом, которые я уже видела. Крупная ладонь с длинными ровными пальцами...