Практикующий юрист, который будет присутствовать на семинаре, специализируется на банкротствах. Я не успеваю уточнить, кто он такой, но это не так и важно. Вряд ли я его знаю.
– У вас впереди выходные, готовьтесь. Будут вопросы – пишите мне на электронку, – говорит Инна Викторовна, постукивая по столу пальцами с идеальным маникюром глубокого бордового цвета.
Это смело – красить ногти так броско. И красиво, должна я признать. Особенно в сочетании с её образом.
Инна Викторовна всегда одевается стильно и дорого, но сегодня выглядит просто сногсшибательно. На ней тонкий бежевый пуловер, наверняка кашемировый, и очень классная бандажная юбка цвета капучино длиной до колен, которая подчёркивает фигуру, делая талию совсем тонкой, а бёдра привлекательно округлыми. Уверена, все преподы и студенты мужского пола в коридорах универа будут сворачивать шеи на нашу Инну. Я и сама на ней залипла.
Першикова для меня – ориентир, к чему надо стремиться в жизни. В будущем я тоже хочу стать такой: уверенной в себе и независимой деловой женщиной с карьерой. Иметь возможность хорошо одеваться, ездить на собственной машине, на которую сама себе заработала, жить в новом жилом комплексе.
Всё это реально, если получить достойную работу. Но без связей в нашей сфере никуда. Значит, надо старательно учиться и быть активной, чтобы в нужных кругах меня заметили.
Следующие шесть часов я занимаюсь именно этим: строчу конспекты на лекциях, как заведённая, не позволяя себе отвлечься ни на секунду.
Про мамины блинчики вспоминаю только после занятий. Живот к этому времени уже сводит от голода, голова слегка кружится.
Я выхожу из аудитории, подхожу к окну и достаю из сумки сдавленные блинчики с размякшей и намертво прилипшей к ним салфеткой. Отдираю бумагу только частично. Отвернувшись к стеклу, за которым всё так же идёт дождь, запихиваю в рот блин целиком и жадно жую, обираясь запить ещё тёплым, надеюсь, чаем.
В этот максимально неудобный момент за спиной раздаётся:
– Здравствуй, Вера.
Глава 9.
Голос я узнаю и поворачиваться не спешу. Как и отвечать на приветствие. Дожёвываю блинчик, делаю несколько глотков чая. Он вкусный, сладкий и ещё не остыл, как раз идеальной температуры.
Внутри приятно разливается тепло.
Между лопаток неприятно жжёт.
Сложив термос обратно в сумку, я вешаю её на плечо и беру с подоконника зонт.
– Привет! – говорю без эмоций. – И пока! – добавляю так же.
Верещагин делает шаг в сторону, преграждая мне путь.
– Как дела?
– Хорошо. Спасибо. Я спешу, – проговариваю скороговоркой и обхожу его.
Последний наш разговор закончился тем, что он назвал меня «охреневшей сукой», а я прямым текстом его послала. Делать вид, что этого не было, у меня точно не получится.
Я решительно иду к выходу.
Виталик пристраивается рядом.
– Могу подвести.
– Нам не по пути.
Ускоряюсь, отрываюсь вперёд. Он хватает за локоть и заставляет остановиться.
– Да подожди ты…
Одёрнув руку, я делаю шаг назад и нервно оглядываюсь по сторонам. Весь прошлый год о нас в универе невесть что болтали, из-за чего многочисленные бывшие Верещагина косо смотрели в мою сторону. На второй сезон этого дешёвого сериала я ни за что не подпишусь. Тем более, что он теперь с Тарской.
– Что тебе нужно? – спрашиваю сдержанно, насколько получается.
– Поговорить. Дело к тебе есть.
– Дело? – переспрашиваю.
Виталик сводит брови и суёт руки в карманы своих светлых не по погоде джинсов. Пыжится выглядеть серьёзным.
– Надо кое-что обсудить. Здесь неудобно. Давай, может, встретимся на днях. Поужинаем, например…
– Нет, – обрываю сразу. – У меня работа и большая загруженность по учёбе. Всё так же, как и было, ничего не изменилось.
Чётко даю понять, что по-прежнему незаинтересована в общении в ним.
– Можем в выходной. Позавтракать или пообедать. Работа у тебя вечером.
Ох, Виталик... Всё-то ты знаешь. Зачем тебе это? У тебя же есть Ника, которая в рот тебе заглядывает. Я – для чего? Для галочки? Так сильно заело, что не смог затащить меня в постель? Так и не получится.
Горик прав: просто так Верещагин от меня не отстанет. Но враждовать с ним мне не выгодно. Я немного меняю тактику.
– В выходные у меня другая работа, извини. И за тот прикол с цветами – тоже. Я не знала, что с ними делать...