— Вера, ты тут? — снова слышится в трубке. — Из салона звонили. Я совсем забыла, что записалась на маник. Ты сходи за меня, хорошо?
— Куда сходи? Как это — за тебя? — не понимаю.
— Вместо меня на маникюр. Салон в нашем дворе, в доме напротив, он там один. Я скажу, что ты придёшь. Платить не нужно, я сама…
— Так а Мишу куда?
— С собой, куда ж ещё? Включи ему мультики в телефоне и сок купи. Я скоро буду, давай...
Она отключается. Я стою в дверях подъезда, совершенно сбитая с толку.
Салонный маникюр я делала всего дважды — на школьный выпускной и прошлой весной на день рождения, и мне очень понравилось. Лена же ходит в салон регулярно и делает не только ногти, но и разные косметические процедуры, в том числе какие-то инъекции. Говорит, что в её возрасте — это уже необходимость. Ей тридцать пять, так же как Першиковой, к семинару которой мне, по-видимому, придётся готовиться ночью. Кто же откажется от бесплатного маникюра?
— Миш, пойдёшь со мной делать красивые ногти? — спрашиваю у малого.
— Адожено, — озвучивает он свои условия.
— Хорошо. Но сначала ты съешь ватрушку и выпьешь сок, — начинаю торговаться в надежде, что после еды он забудет.
— Адожено, — стоит на своём редкозубый вымогатель.
Когда Лена узнала, что беременна вторым, она очень хотела девочку, но получился ещё один сорванец. Её бывший муж страшно этим фактом гордился, хвастался всем, что он не «бракодел». Отвратительная фраза в данном контексте. Он вообще неприятный тип, никогда мне не нравился.
— Брат твой? — спрашивает мастер маникюра по имени Светлана, кивнув на Мишу.
Тот сидит на диванчике в наушниках, уткнувшись в телефон со «Щенячьим патрулём». Только что доел мороженое, на которое всё-таки меня развёл. Лицо довольное и перепачканное, руки наверняка липкие, как и мои гаджеты, но это ладно — ототру. Лишь бы он высидел спокойно оставшиеся полчаса.
— Братик. Двоюродный, — говорю с улыбкой.
В салоне тихо играет спокойная музыка. Окоченевшие на улице руки уже отогрелись под лампой, и я немного расслабилась.
— Похож на тебя, как родной. Сначала подумала, что сын, но ты совсем молоденькая. Я своего в восемнадцать родила, уже в десятом классе учится, оболтус...
Я мысленно вычисляю, что если бы Миша был моим сыном, я бы забеременела им в шестнадцать. В этом возрасте я ещё ни разу не целовалась, была очень правильной девочкой, думала об учёбе, а не о парнях.
Я всегда была такой. До этого лета, когда решила, что один раз можно побыть «неправильной». Получилось так плохо, что лучше не вспоминать. Но и забыть не получается.
Тот мужчина… Вадим. Он мне снится. И сны эти странные. Слишком чувственные, на грани эротики. Это ненормально, похоже на какое-то растройство психики. Я ни о чём таком не думаю, это на уровне подсознания, контролировать которое у меня не получается.
— И работаешь, значит, и на юриста учишься. Молодец, — между делом приговаривает Светлана.
Она опытный мастер, работает быстро и профессионально, вопросы задаёт ненавязчиво. Пока подпиливала мои ногти до нужной формы и срезала вокруг них лишнее, про всё расспросила. В том числе про личную жизнь, которой у меня нет.
— Пока молодая, надо отрываться. Когда, если не в двадцать? Ты девочка красивая, грех этим не пользоваться. Бабий век короткий, — выдаёт мне порцию житейской мудрости Светлана и спрашивает: — Ты цвет покрытия выбрала?
Она кивает на висящие рядом со мной грозди типсов.
У меня глаза разбегаются — их так много. Беру одну, ту, что скраю.
— Может, посоветуете? Мне нравятся нюдовые оттенки.
Светлана снимает другую палитру и раскрывает веером.
— Вот тут трендовые осенние. Марсала, шоколады разные… Посмотри.
Цвета все очень красивые и разные: от совсем светлых и полупрозрачных до насыщенных тёмных. Названия у них говорящие и «вкусные»: шоколадный трюфель, солёная карамель, кофейный глянец, мокко...
Есть точно такой бордовый, как у Першиковой. Называется «Гранатовая роскошь». Я подношу его к свету, рассматриваю.
Совру, если скажу, что подробности личной жизни Инны Викторовны меня не шокировали. Два дня их переваривала, и моё отношение к ней в каком-то смысле изменилось. Нет, я её не осуждаю. Не так давно я планировала продать тело незнакомцу, так что...
— Очень красивый цвет. Благородный, — комментирует Светлана.
Да уж, благородный.
Я откладываю его в сторону и выбираю другой.