Выходит, мы с Вадимом – который, как выяснилось, Дмитриевич – из одной альма-матер, живём в одном городе, и у нас полно общих знакомых. Как минимум – это все мои преподаватели.
Ничего ужаснее я себе представить не могла.
Я не ругаюсь матом. Совсем. Даже мысленно. Но сейчас в голове крутится одно очень нехорошее, но ёмкое слово. Хотя у этой патовой ситуации есть и утешительный момент: у меня действительно хорошая дедукция. В том, что ВВ имеет отношение к юриспруденции, я не ошиблась.
Сдержанно поблагодарив Инну Викторовну за представление, Вадим снова обращается к аудитории:
– Я ещё раз прошу прощения за опоздание. Пришлось бежать к вам под дождём два квартала, потому что гостевая парковка университета забита иномарками «бедных» студентов…
Он театрально разводит руками – и по залу проносятся смешки. У него, оказывается, есть чувство юмора, и он умеет быть обаятельным. Я его другим запомнила.
Инна Викторовна говорит вступительное слово по теме семинара и называет очередность выступающих. Моя фамилия звучит последней, но от этого не легче. Не знаю, как буду стоять рядом с Вадимом и что-то говорить, когда сам факт его присутствия сводит дыхание на нет.
Он снова пробегается взглядом по аудитории. Я делаю вид, что сосредоточена на конспекте. Первый шок отпустил, я стараюсь собраться и понять, как быть, что мне делать, как себя вести.
Сквозь пальцы, которыми подпираю щёку, вижу, как Вадим снимает пальто и садится рядом с Першиковой. На нём классические тёмные брюки и гладкий трикотажный гольф чёрного цвета, подчёркивающий рельефы крепкого мужского тела.
Мускулинностью и успешностью от юриста Вышинского веет так, что на нижних рядах некоторых явно сносит.
Ника Тарская, выходящая к кафедре первой, так волнуется, что дважды роняет конспект. Тема у неё формальная – определение договорных отношений и классификация договоров. По сути, обычный пересказ учебника.
Её сбивчивую речь Вадим слушает без интереса: рассеянно кивает и бросает короткие взгляды на свои эффектные часы.
Инна Викторовна вставляет несколько ремарок и задаёт Веронике уточняющие вопросы. Та путается, отвечает невпопад и, потухшая, возвращается на место.
Следом выступают две её подруги. Обе рассказывают примерно одно и то же, только разными словами, и обе отчаянно стараются понравиться гостю, который слушает их с вежливой, но больше снисходительной улыбкой.
После девушек выходит Арсений – самый умный парень в нашей группе. Говорит он много и с натянутым энтузиазмом. От его усердия в аудитории становится душно и окончательно скучно.
Вышинский зевает в руку. Першикова это замечает и отправляет Сеню на место.
– Ну что ж, – говорит она, с лёгкой улыбкой оглядывая зал и останавливая взгляд на мне, – послушаем теперь Веру Лучинину и перейдём к разбору конкретных кейсов.
Вот и всё.
Пульс гулко стучит в ушах, когда я прижимаю конспект к груди и начинаю спускаться. Голос Першиковой, шёпот на рядах, стук собственных каблуков – всё это тонет в белом шуме. Картинка перед глазами плывёт, и кажется, что лестница тянется бесконечно.
Я заставляю себя не сутулиться и не втягивать шею, хотя очень хочется. Вадим смотрит – я чувствую это почти физически, но сама глаза не поднимаю, пока не подхожу к кафедре.
Секундного зрительного контакта хватает, чтобы понять: он меня узнал. Я вижу, как вздрагивают его брови и как он тут же сводит их, возвращая себе невозмутимость.
Держать лицо юрист Вышинский определённо умеет, но я успела считать на нём удивление.
Глава 13.
Текст моего доклада составляла не нейросеть, я писала его сама и знаю наизусть, поэтому не боюсь сбиться или запутаться. Но голос всё равно звучит неестественно, как будто у меня голосовые связки пережаты.
Несчастные пять минут выступления тянутся резиной. От волнения в глазах то мутнеет, то проясняется, поэтому я смотрю строго перед собой, даже когда заканчиваю и закрываю конспект, в который так ни разу и не заглянула.
Все эти невыносимо долгие минуты Вадим внимательно слушал и смотрел на меня. Я видела это боковым зрением и чувствовала, как правую сторону лица припекает.
– Спасибо, Вера. Всё чётко и по делу, как всегда, – хвалит меня Першикова. – Имущественные обязательства мы будем подробно разбирать в следующем месяце. У тебя получился хороший вводный обзор. Вопросов нет. Можешь садиться.
Я немного расслабляюсь – если это можно так назвать. По крайней мере, удаётся сделать глубокий вдох и перестать сжимать тетрадь до белых костяшек. Уже разворачиваюсь, когда слышу: