Передо мной словно другой человек. Харизма у него зашкаливает.
Аудитория вовлечена и реагирует. Особенно девушки, которые не отрывают от него взгляда. Некоторые слушают натурально с открытым ртом.
В конце ему задают вопросы: где и кем он работал после университета и как давно стал адвокатом. Он честно отвечает, что адвокатскую лицензию не получал, в его деятельности это не особо требуется. От вопроса о прошлом уходит. Рассказывает только, что аспирантуру заканчивал в столице, там же проходил стажировку и несколько лет работал. Где именно – не уточняет.
Семинар затягивается почти на час дольше положенного. Когда я выхожу из аудитории, за окнами уже темно.
Инна Викторовна и её гость стоят у кафедры, заполняют какие-то бумаги.
– Вера, – окликает она. – Сбрось мне на почту окончательный текст доклада, хорошо?
Я киваю и замечаю, как Вадим до неприличия открыто ведёт по мне взглядом, оценивая с головы до пят.
Отворачиваюсь резко. В жар бросает.
Быстрым шагом я направляюсь к автомату со снеками и напитками, покупаю бутылочку холодной минералки, дрожащей рукой отвинчиваю крышку и на одном дыхании выпиваю полностью. Затем иду в туалет, чтобы умыться. Долго держу руки под холодной водой и мысленно успокаиваю себя, что на самом деле ничего ужасного не произошло.
Юрист Вышинский не из тех, кто станет распускать слухи. Ему это меньше всего нужно и уж точно невыгодно. Он из тех, кто дорожит репутацией. А она неминуемо пострадает, если всплывёт факт, что он даже не проститутку снял, а специально искал в сети девственницу и был готов заплатить ей за секс. Так что мы с ним, по сути, в одной лодке.
Когда я выхожу, в коридорах уже пусто. На лестнице, пролётом ниже, слышатся голоса. Я невольно замираю и прислушиваюсь, потому что они знакомые.
– Ну как тебе мои студенты? – щебечет Першикова.
– Нормально. Обычные лодыри, как и положено в универе, – усмехается Вадим.
– Ну не скажи. Есть толковые. Помнишь, я рассказывала тебе про перспективную девочку? Она последней выступала. Вера Лучинина...
Глава 14.
Утром я просыпаюсь с болью в горле и ощущением, что заболеваю, но это, скорее всего, из-за нервов. Встряхнуло меня вчера.
За завтраком молчу. Пью мелкими глоточками горячий чай, от которого вроде как легче, и пытаюсь вспомнить, о чём спорила с юристом Вышинским во сне. Я на него кричала, кажется. Ужасно спала, как в бреду.
Мама стоит у окна и допытывается, что со мной происходит. Она заметила, что в последнее время я сама не своя.
Как обычно, отмахиваюсь, что всё в порядке, но она продолжает себя накручивать. Говорит, что её болезнь меня изматывает и лучше бы она умерла, чтобы не мешать.
– Да что ты говоришь такое?! – вскипаю, срываясь на хрип.
– Правду. Другие вон по клубам ходят, веселятся, парням головы кружат, а ты на работу бежишь да по больницам со мной ездишь, возишься, как с маленькой. Приносишь в жертву свою молодость. Я порчу тебе жизнь, Вера…
Мама отворачивается, слёзы вытирает.
Подхожу, обнимаю её.
– Глупости. Ты – часть моей жизни и не можешь её портить, – говорю через боль, которая не только в горле, но и в сердце. – А если бы я заболела, и тебе пришлось возиться со мной?
– Типунь тебе на язык, – шипит мама, сжимая мою руку.
– Правильно. Только прыща на языке мне и не хватает, — пытаюсь свести к шутке, уже почти шёпотом, потому что говорить реально больно.
– Что у тебя с голосом? – хмурится мама.
– Вчера на семинаре громко выступала, – отмахиваюсь и иду одеваться. Пора выходить, а то на пару опоздаю.
На улице похолодало. Электронное табло на остановке показывает «+7». В голове мелькает: как в холодильнике.
Ветер пронизывает до костей. Маршрутки, как обычно, приезжают переполненные. Я стою в очереди, кутаюсь в объёмный шарф и чувствую, как стынут руки, а холод щиплет щёки.
Ничего.
Когда-нибудь я буду ездить в своей тёплой машине и забуду этот утренний треш с общественным транспортом, как страшный сон. У меня будет офис в центре города и такая же большая юридическая практика, как у Вадима Вышинского. С серьёзными доверителями, способными платить большие деньги.
Я тоже так смогу.
После вчерашнего семинара желание достичь успеха стало сильнее. И вовсе не из-за похвалы Инны Викторовны. Я слышала, как обо мне отозвался ВВ. Это подстегнуло мотивацию. Вопреки.
В маршрутке тепло, а я никак не могу согреться. Морозит будто изнутри, в голове мутно. Неужели заболела?