Глава 15.
Выброс адреналина включает сознание, как по щелчку. У человеческого организма есть уникальная способность в критические моменты задействовать скрытые ресурсы, сейчас именно такой момент.
Я резко встаю и расправляю плечи:
– Добрый вечер, – отвечаю на приветствие так бодро, будто не спала только что, а всего лишь на секунду задумалась. И горло с перепугу прошло.
Вадим стоит буквально в метре. Пальто нараспашку, руки в карманах брюк. От него тянет уличным холодом и пахнет дорогим мужским парфюмом, смешанным с табачным дымом.
Проведя по мне взглядом сверху вниз и обратно, он чуть наклоняет голову на бок и слегка приподнимает одну бровь:
– Кофе мне сделаешь?
Он здесь не случайно, конечно же. Не мимо проходил и кофе захотел, естественно. Я ещё вчера на семинаре поняла: Вышинский не станет делать вид, будто мы незнакомы, разговор между нами случится. Думала, он после пар меня подловит, но господин «известный в городе юрист» осторожничает. Пробил, где работаю, и пришёл под закрытие.
– Да, конечно, – киваю и иду за стойку.
Я в любом случае не могу ему отказать – рабочее время кофейни ещё не закончилось.
Кофемашина успела остыть. Пока она прогревается, я открываю шкаф и приседаю достать зёрна. На самом деле прячусь, чтобы разгладить заспанное лицо, поправить волосы и одежду.
– Эспрессо, американо, капучино, латте...? – на автомате перечисляю стандартные варианты.
– Эспрессо.
Я не сомневалась.
– Чистая арабика? – скорее утверждаю, чем спрашиваю. – Есть хорошая бразильская, есть разная африканская...
– На твой вкус.
Хм. Я была уверена, что Вышинский скажет что-то вроде: «лучше эфиопскую» или «Кению, пожалуйста».
За два года работы в кофейне я научилась безошибочно определять предпочтения клиента. Всё просто: чем дороже его одежда, статуснее аксессуары и безупречнее внешний вид – тем изысканнее сорт кофе он пьёт.
– Тогда бразильскую сделаю, – отвечаю с улыбкой.
Это профессиональная привычка – улыбаться клиенту, пока мелются зёрна. Я не пытаюсь нравиться Вадиму, быть с ним милой или что-то в этом роде. Честно говоря, я его побаиваюсь и в полном замешательстве от его позднего визита.
Он занимает тот самый столик у окна и достаёт телефон. Его позу сложно назвать расслабленной, он тоже напряжён. Надеюсь, с миром пришёл.
Поставив перед ним чашку с кофе, отступаю на шаг и замираю. Стою и молчу. Жду, когда он начнёт.
Вадим откладывает телефон и кивает на стул напротив:
– Присядешь?
Интонация подчеркнуто вежливая. Снова тот же лёгкий наклон головы и приподнятые брови — теперь обе. Со стороны это выглядит, как будто он со мной заигрывает.
Чушь, конечно. Но дыхание у меня учащается, ладони потеют.
Сажусь. Пока совсем не растерялась, решаю сама начать разговор и сразу перехожу к сути:
– Если вы беспокоитесь за тот вечер… То есть думаете, что наше знакомство может негативно сказаться... Как-то повлиять или навредить…
Пытаясь оформить мысль, я с трудом подбираю слова и с ужасом понимаю, что не могу её закончить. Такое со мной впервые. В медицине подобное расстройство речи называется афазией, я где-то читала. Неужели это передозировка порошков от гриппа даёт о себе знать?
– ...Я хочу сказать, что вам, то есть нам… лучше всё забыть, – продолжаю позориться и зачем-то добавляю: – Наверное.
Вадим никак не комментирует. Подпирает голову рукой и спрашивает:
– Как твои дела, Вера?
– Спасибо, хорошо, – отвечаю, вскинув взгляд, которым до этого сверлила столешницу.
Поинтересоваться в ответ, как у него, не успеваю.
– Точно? – недоверчиво прищуривается он.
– У меня всё отлично, – уверяю и снова впиваюсь взглядом в стол, потому что смотреть ему в глаза мне сложно.
– Что, клиента другого нашла?
От неожиданности я едва не давлюсь воздухом. Сарказм в его голосе бьёт точно под дых. Вот же… козёл. Я тут перед ним распинаюсь, пытаюсь сгладить щекотливую ситуацию, а ему это не нужно.
Почему-то я думала, что он захочет объясниться за то, что было в номере, и извиниться за грубость, которую позволил себе в отношении меня. Такая наивная, в людях совершенно не разбираюсь. Разве что в том, какой кофе они выберут.
Сделав глубокий вдох, выпрямляюсь и демонстративно задираю подбородок:
– Вадим Дмитриевич, – произношу чётко, почти по слогам. – Если вы пришли сюда, чтобы унизить меня ещё сильнее...
– Нет, Вера, – перебивает он спокойно. – Я пришёл с другой целью.