Говорит он так решительно и бескомпромиссно, что спорить бессмысленно. Да и сил на это у меня, честно говоря, нет.
Глава 17.
Мне снится, что я научилась летать. Без всяких крыльев, в своём теле.
Я иду по улице и вдруг решаю попробовать. Отталкиваюсь от земли и неожиданно легко отрываюсь. Взлетаю невысоко, примерно на метр. Понимаю, что выше – опасно. Помогая себе руками, немного разгоняюсь.
Получается!
Восторг – неописуемый. Уверенность в собственных силах растёт. Хочется лететь выше и быстрее. Адреналин пьянит, и я рискую — поднимаюсь выше, когда вдруг слышу звук дверного звонка.
Понимаю, что нужно срочно спуститься, но не знаю как. Взлететь и разогнаться получилось, а тормозить и приземляться я не умею. Страшно становится. Я ищу внизу того, кто может помочь и подстраховать или хотя бы подсказать, что мне делать. Слышу голоса, но никого не вижу. Начинаю паниковать и падать.
Земля стремительно приближается, я в ужасе зажмуриваюсь и жду, что будет больно, но чьи-то сильные руки подхватывают меня, словно пушинку, и бережно опускают на землю.
Вера, доченька, ты ещё спишь? – слышу я тихий мамин голос сквозь морок сна.
Не хочу просыпаться. Мне нужно увидеть того, кто мне помог. Посмотреть ему в глаза, поблагодарить… Обнять. Это желание такое сильное, что в груди щемит. Но его образ тает в дневном свете, и я не успеваю понять, кто это был.
– Вера, – снова зовёт мама, – тут доставка для тебя. Смотри, что прислали…
Я так резко подскакиваю в кровати, что в глазах на миг темнеет. А когда проясняется, вижу в дверях маму с корзиной… Чего?
– Что это? – сажусь и навожу резкость.
– Тут фрукты разные. Заморские. И ягоды. Малина свежая, представляешь? И клубника — крупная такая, пахнет божественно…
– Кто это прислал? Зачем ты взяла? Мам! – взмахиваю руками и встаю, но тут же плюхаюсь обратно. От сна ещё не отошла, парю в невесомости.
– Не нужно было? Ты не отзывалась, а курьер ждал… – начинает она оправдываться.
– Ты же знаешь, что я не беру подарки! Знаешь почему!
– Извини. Я подумала, что такое можно принять. Это же не цветы, на ухаживание не похоже... Это больше забота... И так вовремя... Тебе нужны витамины...
Мама раз за разом вздыхает. Расстроилась. Я закрываю лицо руками и шумно выдыхаю. Надо успокоиться. Что я на неё кричу из-за такой ерунды?
– Ладно, не бери в голову, – говорю спокойнее, кутаясь в махровый халат.
В комнате прохладно. Я спала с приоткрытым окном — во время болезни свежий воздух не просто полезен, а необходим. Вирусы его не любят.
Мама ставит корзину на письменный стол. Она довольно большая и стильно оформлена. Я бросаю на неё взгляд мимоходом, пока иду закрывать окно. Вижу манго в защитных сеточках, авокадо, большую розовую гроздь винограда и симпатичные крафтовые коробочки с ягодами…
Интуиция подсказывает, что эта вкусная корзина не от Верещагина. Он бы до такого не додумался — не его формат.
– Карточка там есть? – спрашиваю, захлопнув окно.
– Есть, но запечатанная, – мама протягивает крошечный конвертик.
– Не стой тут, ладно? Я ещё могу быть заразной, – бурчу и отворачиваюсь, сжав его в руке.
Я болею пятый день и почти не выхожу из комнаты, чтобы лишний раз не контактировать с ней. Иммунитет у мамы сильно ослаблен — нельзя, чтобы она подхватила от меня вирус. Он довольно агрессивный. Первые двое суток я сильно температурила, всё время спала и только воду пила. Со вчера резко стало легче: вернулась ясность ума и появился аппетит. Но сплю всё равно много — никак не могу восполнить недостаток сна, который давно стал хроническим.
– Что тебе на завтрак приготовить? – спрашивает мама.
Она отошла к дверям, но не выходит. Стоит и наблюдает, как я кручу в пальцах конвертик с карточкой. Он тоже из крафта, бумага гладкая и приятная на ощупь.
– Всё равно. Ты что ела?
– Да просто кофе выпила. Не хотелось.
– Мам, – смотрю с укором. – Так нельзя, ты же знаешь.
– Не ругайся, сейчас поем. Обед уже приготовила. Супик твой любимый сварила.
– С фрикадельками? – спрашиваю с надеждой и сглатываю слюнки.
– И с укропчиком, – улыбается она. – Будешь?
– Большую тарелку! – радостно хлопаю в ладоши.