Зря старалась. Вышинский меня не дождался, передал всё через Светлану Юрьевну.
– Так, выходим! – подгоняет она Андрея, направляясь к выходу.
Тот подхватывает с вешалки её пальто и, проходя мимо моего стола, вполголоса говорит:
– Вадь Димыч умотал по столичным делам. До пятницы его не будет.
Обернувшись, Светлана недовольно поджимает губы и качает головой. Я уже заметила, что она пресекает любые разговоры о шефе. Интересно, почему?
Но подумать об этом я не успеваю: вижу, как Андрей, помогая ей одеться, задерживает ладони на её плечах, быстро наклоняется и касается губами коротких светлых волос на макушке.
Упс.
У них что, роман? Но она же замужем. И старше его.
Когда мы с Аней остаёмся вдвоём, спрашиваю как бы невзначай:
– Не знаешь, сколько лет Андрею?
– Я всё знаю, почти три года тут работаю, – отзывается она. – В апреле ему будет тридцать. Овен. Волевой мужик, всегда и во всём идёт напролом. Не то что мой муж. По гороскопу Рак, а по жизни – мямля нерешительная, вечно пятится назад…
Я не особенно верю во все эти гороскопы, гадания и прочую эзотерику. Людям хочется верить, будто можно заглянуть в будущее и предугадать судьбу, вот они и придумывают. Но поговорить хочется, поэтому тему я поддерживаю:
– А ты, Ань, кто по гороскопу?
– Козерог. Трудолюбивый и скромный. Родилась первого января, чтобы меньше подарков получать, – шутит она. – А ты? У тебя вроде в марте?
– Да, я рыбка. Жаль, не золотая! – смеюсь.
– Света тоже Рыбы, но у неё в феврале. Ей тридцать пять, как и Вадь Димычу. Кстати, у него скоро днюха. Он у нас Скорпион.
– Самый опасный знак, насколько я знаю, – выдаю я свои скромные познания в астрологии.
– И самый сексуальный... – Аня характерно понижает голос и играет бровями.
Это точно. Но поддакивать я не буду. Молчу, как та рыбка.
– ...Но на работе он не отмечает, – продолжает Аня. – Мы его не поздравляем, если что. Он не любит.
– Почему?
Я подаюсь вперёд и жду продолжения. Безумно хочется узнать о таинственном шефе хоть что-нибудь новое. Егор больше не писал, сама я тоже ничего не нашла.
Но Аня пожимает плечами и меняет тему:
– Слушай, Вер, я сегодня пораньше убегу. Хочу сводить малую в поликлинику. Раскашлялась на выходных, переживаю…
У неё пятилетняя дочка, которая ходит в садик и часто простывает, как все дети. Мой племяш Мишутка сейчас тоже дома с няней, ангину подхватил.
Без лишних вопросов я соглашаюсь подстраховать и отвечать на звонки. Аня быстро собирается и уходит, а я наливаю себе большую чашку чая и сажусь за работу.
Но мысли то и дело уплывают в сторону новой информации.
Значит, на свой день рождения Вадим уехал в столицу. Он жил там достаточно долго, наверняка остались друзья и, возможно, есть женщина. Или даже ребёнок. Я почти не сомневаюсь, что он был женат, хотя причин так думать у меня нет. Это не дедукция, а чисто женская интуиция, которая сработала ещё тогда, когда мы познакомились.
Допив чай, я заставляю себя сосредоточиться на работе и погружаюсь в юридические формулировки.
Светлана Юрьевна оказалась права: старые договоры «Элит-строя» — сплошное недоразумение. Юрист, который их составлял, либо намеренно оставлял лазейки, либо полный бездарь и бывший прогульщик, закрывавший сессию с помощью толстого родительского кошелька. Я склоняюсь ко второму, потому что ошибки по большей части глупые.
Вычитывая первый договор на поставку гипсокартона, я делаю такое огромное количество пометок, что приходится дважды точить карандаш. Несколько раз хватаюсь за телефон. Но не Светлане позвонить, а чтобы написать Вышинскому: отчитаться, что начала работу, и поделиться впечатлениями. Но одёргиваю себя.
С чего я вообще взяла, что могу писать ему, когда захочу? Наш диалог в мессенджере по-прежнему короткий и сухой.