Я смотрю на свои сжатые колени. Потом — на стоящие по сторонам от них мужские. Картинка тоже слегка плывёт.
– Если ты честно скажешь, для чего эти деньги, я дам их тебе просто так, – говорит Вадим, опустив ладонь на моё бедро.
Теперь я смотрю на его руку. Обещает заплатить просто так, а сам лапает. Не верю.
– В чём подвох? – спрашиваю прямо.
– Его нет.
– Вы что, типа Робин Гуд?
– Я вижу, что тебе нужна помощь.
– То есть добрый волшебник?
Зачем я его дразню? Если он неуравновешенный, лучше соглашаться со всем, что он говорит и предлагает.
– Так для чего? Только, Вера… честно, – давит он интонацией и ощутимо вжимает пальцы в моё бедро.
– На операцию.
Я отвечаю раньше, чем в затуманенном страхом мозгу мелькает догадка.
Он ведь не просто так делает ударение на моём имени. Это намёк, что он знает обо мне больше, чем я думаю. Таким приёмом часто пользуются дознаватели.
Мне не показалось. Манера говорить, этот считывающий взгляд... Вадим похож на следователя.
Что, если он расследует дело по незаконной трансплантации, и я в разработке как участница схемы? Я же взятку собираюсь дать.
Только этого не хватало.
Эти коррупционные дела всегда очень громкие. Я прославлюсь на всю страну, как девка, продающая девственность ради почки. Ужас.
Всё. Никакой больше правды.
– Я грудь хочу сделать, – начинаю выкручиваться.
ВВ недоумённо вскидывает брови.
– Что?
– Грудь, – показываю вниз глазами.
Вадим тоже опускает взгляд, одновременно поднимает руку. Я не дышу, пока он поочередно прощупывает полушария моей груди.
– Зачем? С ней всё в порядке.
– Меня не устраивает. Увеличить хочу, – поясняю сдавленно.
Сердце к горлу подскочило, щеки запекло.
– Глупости. Говорю как мужчина: грудь у тебя хорошая.
Он резко встаёт, делает несколько шагов по комнате.
Кажется, тоже смутился.
Это хорошо. Эмоции дезориентируют всех — даже тех, кто считает себя самым умным, потому что у него есть власть.
У меня почти не осталось сомнений, что Вадим работает в одной из правоохранительных структур. Пазл в голове сложился, линия поведения выстраивается сама собой. Я включаю дурочку.
– Так приятно это слышать, – лепечу наигранно. – У меня комплекс, понимаете? Парень бросил из-за размера. Ушёл к другой с четвёртым. А я его так сильно любила, чуть вены не вскрыла...
Боже. Что я несу? Но с перепугу складно выходит. По крайней мере, мне так кажется.
Пока ВВ не гасит запал.
– Очень драматичная история. Но актриса из тебя тоже никакая, зря стараешься.
Он тяжело выдыхает и смотрит на часы, потом в окно за моей спиной. Думает о чём-то. Вид недовольный.
– Раз я вам совсем не нравлюсь, может, я тогда… пойду? – спрашиваю осторожно.
Мимика у Вадима сдержанная, но сейчас он явно удивлён.
– С чего ты взяла, что не нравишься?
– Вижу. Чувствую. Я же вас раздражаю.
– Потому что врёшь и увиливаешь. Сказала бы правду, уже бы ехала домой с деньгами.
Ну конечно. Ему нужно, чтобы я взяла тот конверт. Купюры в нём, скорее всего, меченые. После того как я передам их заведующему отделением, его и главврача повяжут с готовыми доказательствами.
По правде говоря, они заслужили. В больнице процветает вымогательство, каждая вторая операция делается за взятку, и с этим давно пора покончить. Я поддерживаю борьбу с коррупцией и не против помогать её искоренять, но сейчас мне не до этого.
Мне нужно маму спасти, а если вся эта история всплывёт, боюсь, спасать будет некого. Она скорее умрёт от позора.
Нет. Я в этом не участвую.
– Извините, но я не привыкла брать деньги просто так. Это ненормально, – отрезаю и встаю с кровати.
Вадим стоит в нескольких метрах. Хмурится.
– А продавать первый секс, значит, нормально?
– Не я одна так делаю. Это услуга, на которую есть спрос!
Смелею. Он ничего мне не сделает. Это будет превышение служебных полномочий. Есть такая уголовная статья, и я ему напомню о ней, если попробует.
– Неужели ты не понимаешь, насколько это... грязно, – кривится так, что челюсть сводит.
– Я всё понимаю, не дура.
– Ты дура, Вера. Беспринципная дура! Первый раз у девушки должен быть по любви, а не за бабки! – повышает голос.
Я мечтала по любви. До двадцати лет б ерегла себя, ждала того самого. Но пришлось засунуть свои романтичные грёзы подальше и делать то, что должна. Вынужденно, через отвращение.
– Не нужно читать мне мораль, – шиплю я со злостью. – Вы понятия не имеете, почему я так поступаю!
– Так расскажи.
– Нет, – отрезаю категорично. – И деньги ваши не возьму. Даром – не надо! Другого клиента найду, желающих — полно.