– Я хочу уйти. Пожалуйста, – прошу, потупив взгляд.
– Деньги больше не нужны?
– Нужны.
– Но не просто так?
Тон его вопросов – раздраженный, голос – низкий и давит.
Я чувствую себя загнанной в угол и молчу.
Вадим берёт за подбородок, заставляет посмотреть в глаза.
– Я правильно тебя понял?
– Да, – отвечаю сквозь зубы.
– Тогда раздевайся.
– Раздеваться? – переспрашиваю.
– Ты слышала. Снимай платье и ложись. Отрабатывать будешь.
Он давит на плечи, заставляя опуститься на кровать, но я не поддаюсь. Откуда-то берётся столько силы, что получается вырваться. Кидаюсь к двери, но Вадим перехватывает, разворачивает и бросает меня поперек матраса.
Я смотрю на него шокированно, когда он нависает и до жути спокойно, почти шепотом предупреждает:
– Еще раз попытаешься сбежать – свяжу. Кричать тоже не советую.
Ничего не понимаю.
Переспать за деньги я была согласна с самого начала, но он стал задавать вопросы. Предлагал заплатить просто так. Потом поцеловал зачем-то. Теперь запугивает.
Он психопат?
Сглатываю судорожно. Еще раз. Дышать пытаюсь по квадрату, чтобы не паниковать: вдох – пауза, выдох – пауза.
Сбиваюсь, когда Вадим снимает с меня туфли и небрежно отбрасывает их в сторону. Они вообще-то дорогие. И не мои. Я их у маминой сестры взяла, сказала, что для фотосессии.
Он начинает расстегивать рубашку. Сначала манжеты, затем на груди. Я приподнимаюсь на локти и вижу, как буквально выдергивает пуговицы из петлиц. Движения быстрые, точные.
Что ж он так завёлся?
Морально я готовила себя к разным сценариям, в том числе к тому, что в номере или уже в процессе мужчина может стать грубым и начать унижать. Читала, что такое часто происходит. Тем, кто покупает девственниц, важно показать превосходство. У них, как правило, есть психотравма.
Вадим заканчивает с пуговицами и снимает рубашку. Голый мужской торс в таких обстоятельствах я вижу впервые в жизни и невольно рассматриваю.
Тело у ВВ спортивное, но не перекаченное. Выраженный рельеф мышц груди, хорошо проработанный пресс – всё в меру. Волос немного. Только на груди и ниже пупка, где они аккуратно подстрижены.
Я концентрируюсь на этих деталях, чтобы не разреветься. Это глупо и бессмысленно. Как и просить отпустить.
– Что застыла? Помочь? – недовольно прищуривается Вадим.
Молчу испуганно. Изначально он казался порядочным человеком. Но я ошиблась.
Он берёт меня за руку и тянет, чтобы села.
– Повернись.
Сам разворачивает и так резко дергает молнию, что я вздрагиваю. Бегунок заедает. Вадим дергает сильнее. Слышится характерный треск.
– Не надо. Я сама, – спохватываюсь, но поздно: молнию он сломал.
Это платье стоило мне полторы зарплаты в кофейне. Я собиралась сдать его обратно в магазин. Хитроумным способом сняла этикетку, поддев маникюрными ножницами.
Вадим не извиняется. Слегка наклонив голову на бок, наблюдает, как я неловко стягиваю с себя испорченную им вещь.
– Полностью. Быстрее, – подгоняет.
Раздеваться на кровати – неудобно. Я планировала сделать это по-другому, красиво. Даже репетировала перед зеркалом. Хотела быть сексуальной и желанной.
Дурочка наивная. Кому это нужно? Похоже, сейчас меня грубо отымеют и вышвырнут из номера.
– Белье тоже сними, – слышу следующее указание. – И становись в коленно-локтевую.
– Что? – делаю вид, что не расслышала.
– На четвереньки.
– Зачем?
Туман в голове сгущается, горло сдавливает.
– Затем, что мне так нравится, – отвечает Вадим и дёргает пряжку ремня.
Унижает. Не только словами, но безличностным обращением, интонацией, взглядом. Последним – особенно. Смотрит на меня, как на ничтожество. Даже не верится, что только что целовал.
Мне стоит всё это принять, смириться. Не злить его ещё больше. Если станет оскорблять – молчать.
Это тоже советы с форума.
Но одно дело – читать советы, и совсем другое – следовать им в ситуации, когда находишься на грани.
Я старательная, усердная и могу подстроиться под обстоятельства, когда необходимо, но характер у меня боевой, и достоинство есть. Издевательства не потерплю.
На ремне Вадим остановился, смотрит на меня выжидающе.
Я набираюсь смелости и заявляю:
– Я не буду этого делать. Так не согласна.