– Что?
Его «что» звучит как «ты охренела?».
– Эта поза… Она не подходит. Я хочу в другой, – говорю уже не так уверенно.
Вадим упирает руку в матрас, наклоняется.
– А никого не ебёт, что ты хочешь, – цедит с пренебрежением. – Кто платит – тот и позы заказывает. Запомни, это. На будущее.
Меня окутывает терпкий запах его тела и туалетной воды. Я не хочу этим дышать. Отползаю к изголовью, отворачиваюсь. Огни в окне расползаются от застывших слёз.
– Я вам не проститутка, – выдавливаю, собирая по крупицам остатки чести.
Размазывает от такого отношения. Говорить ему «ты» не получается, но он и не просит больше. Видно, любит, когда перед ним пресмыкаются.
– Ты продаёшь тело, Вера. Это и есть проституция, – напоминает он с ухмылкой.
– Я только один раз. Мне пришлось. Выбора не было.
Так оправдывается каждая вторая эскортница, знаю. Но промолчать не могу. Он постоянно стыдит меня, и у него хорошо получается.
– Выбор у тебя был. И ты его сделала. Теперь будь добра исполнять желания клиента. Иначе денег не увидишь.
Вадим смотрит на меня свысока. Я смотрю на него снизу. Смиренно и с надеждой. Слёзы больно режут глаза.
– Хорошо, – соглашаюсь, силясь не заплакать. – Но могу я хотя бы… попросить? Миссионерская поза лучше подходит для первого раза…
– Развернулась. Встала раком и прогнулась, – чеканит он равнодушно. А потом как рявкнет: – Быстро!
– Нет! – выкрикиваю дерзко.
Всё. Лопнуло терпение.
Вадим хватает меня за горло и хрипит в лицо:
– Шлюха должна говорить «да». Всегда! Уяснила?
Он ведёт себя как последний подонок: пользуясь тем, что сильнее, унижает морально и физически, и останавливаться не собирается. Небрежно отшвырнув меня, берёт за ноги и разворачивает лицом вниз. Я слышу короткий звук растегивающейся молнии и застываю. Ровно на секунду. Чтобы собраться.
Внутри бурлит от неожиданного всплеска смелости. Инстинкт самосохранения будто отключается. Я подскакиваю и разворачиваюсь. Мы смотрим друг другу в глаза, когда я замахиваюсь и даю Вадиму пощёчину. Настолько сильную и звонкую, что воздух вздрагивает, а его голова чуть дёргается в сторону и на щеке тут же проступает след.
– Пошёл ты! – припечатываю я словами и зажмуриваюсь.
Меня ни разу в жизни не били, но я очень реалистично представляю, как в скулу ниже глаза влетает мужской кулак и заранее чувствую хруст в голове. Представляю, как темнеет в глазах, как я падаю на кровать, а Вадим снова хватает меня за горло и душит…
Но ничего такого не происходит.
Глава 5.
Вадим рывком встаёт с кровати, подходит к окну. Запускает пальцы в волосы и шумно выдыхает, будто выталкивая из себя злость.
Я хватаю платье и прижимаю к груди. Тело пробивает дрожью. Мужская агрессия – это страшно. Я столкнулась с ней так близко впервые.
Сердце колотится, как ненормальное, дышу рывками. У Вадима тоже дыхание сбилось. В номере тихо, и я слышу, как натужно он тянет в себя воздух. Вижу, как приподнимаются плечи и расширяется грудная клетка, как напрягаются мышцы на крепкой спине...
Как я осмелилась его ударить? Ещё и послала в догонку. Но гордиться собой не получается: в выборе клиента я ошиблась.
Двойка тебе, Вера.
Слёзы всё-таки прорываются. Стекают по щекам – крупные, жгучие. Я зажимаю рот рукой, чтобы не всхлипнуть. Потом быстро вытираю их и даю себе команду прекратить и собраться.
Плакать я буду потом. Когда выберусь из этого номера.
Ничего не будет. Если ВВ еще раз попробует склонить меня к сексу, буду драться и кусаться. Пусть лучше задушит. Заниматься этим за деньги я никогда не смогу. Это не просто мерзко – это невыносимо.
Я найду нужную сумму другим способом, придумаю что-нибудь. В долг возьму под проценты. Будет тяжело, придётся сутками работать, без сна и отдыха, чтобы отдать, но ничего – справлюсь.
Вадим упирает руки в бёдра и снова выдыхает, уже спокойнее.
– Ты когда-нибудь влюблялась? – спрашивает через спину.
Голос ровный, а меня снова встряхивает. Только что орал на меня, как больной, называл шлюхой. И вдруг заговорил о любви.
– Однажды было. Неудачно, – отвечаю и двигаюсь к краю кровати.
Точно псих. Бежать от него надо. Быстро и не оглядываясь.
Он поворачивается.
– Безответно?
Киваю и взгляд отвожу. Даю понять, что не хочу об этом говорить. И смотреть на него не могу. След на его щеке аж пунцовый. Моя первая пощёчина вышла «качественной». Ладонь до сих пор горит и немного ноет.
– Про операцию ты солгала?
Молчу. После того, что сейчас было я точно не буду с ним откровенничать.
Вадим хмыкает:
– Ты всё врала...