– Вам нужно попридержать коней и встроиться в существующий баланс сил в городе. И первое, о чём вам нужно подумать, это об источниках финансирования. Если вы хотите стать независимыми героями, то вам придётся работать со СМИ. Газеты и телеканалы требуют поддержания высокого морального облика. Это то, чем занимается Новая Волна. Они зарабатывают деньги на рекламе своего образа, а потому, не могут действовать без оглядки. По сути, они рабы общественного мнения. Панацея пашет с утра до вечера и не берёт за это деньги, только чтобы её мать могла сниматься в рекламных роликах, за каждый из которых ей платят десятки тысяч долларов.
Панацея была самым известным кэйпом-целителем США. Она могла исцелить человека даже в самом безнадёжном случае. Она помогала в битвах с Губителями, возвращая раненых к жизни. И не брала за свои услуги ни копейки.
Услышав о Новой Волне Тейлор нахмурилась. Видимо, её тоже не очень радовала перспектива работать на публику, больше изображая бурную деятельность, чем действительно помогая кому-либо.
– Но у вас есть и другая возможность: присоединиться к одной из групп злодеев и зарабатывать на жизнь с помощью теневой экономики. На самом деле, всё не так страшно. К примеру, группа Трещины – это наёмники. Они выполняют ту работу, за которую им платят. И они всегда могут отказаться, хотя для Трещины это больше теоретическая возможность. Ради денег она готова на всё. Что касается нас, то мы тоже работаем на стороннего заказчика. Мы можем отказаться от работы. И никто не требует от нас резать головы младенцам или учинять ещё какой беспредел. По большей части наши задания наносят вред только богатым корпорациям и страховым компаниям.
– И много нынче платят за торговлю совестью? – Поинтересовался я.
Сплетница нахмурилась, но ответила на вопрос.
– Две тысячи в месяц каждому только за то, что мы держимся вместе и готовы действовать по приказу нанимателя. За каждую операцию мы получаем от десяти до тридцати тысяч долларов, которые делим на четверых. С вами на пятерых или шестерых.
– Меня можете не учитывать. Такие копейки мне не интересны. – Отмахнулся я.
Регент от этих слов скуксился и зыркнул исподлобья, осуждая меня за то, что я косвенно причислил его к нищебродам.
– Вот такое предложение. И вот, это небольшая благодарность от нас за помощь с Луном.
Сплетница поднялась, покопалась в своём рюкзаке, брошенном на пол, и достала оттуда пластиковую коробку, в каких клерки носят обеды в офис. С этой коробкой в руках она подошла к Тейлор и протянула подарок. Героиня немного посомневалась, после чего взяла подношение и откинула крышку.
– Две тысячи долларов. – Озвучила она сумму.
Деньги были расфасованы по пачкам, вокруг каждой из которых была бумажная лента с написанной от руки суммой: восемь пачек мелкими купюрами по 250 долларов в каждой.
– Весьма интересно, что каждая купюра в пачке имеет следы наркотика. Явные или в виде пота наркомана с характерными продуктами метаболизма. Это деньги наркоторговцев.
Тейлор, протянувшая было руку, чтобы потрогать деньги, одёрнула её как от ядовитого паука. Для меня выяснение происхождения денег не было проблемой. Почти незаметная ультрафиолетовая подсветка позволяла установить химический состав образцов по отражённому свету.
– Я не могу принять их. – Тейлор протянула коробку обратно Сплетнице. – Это кровавые деньги.
Та скуксилась и, немного посомневавшись, взяла коробку обратно.
– Мне вот даже интересно стало, кто этот ваш наниматель? – Задал я интересующий меня вопрос.
– Я не могу сказать. Это может быть опасно для нас. – Выдавила из себя Лиза.
– Я могу быть опасен для вас…
Мои слова прервали звуки открытия двери и лай собак. Обернувшись, я посмотрел на девушку, только что вошедшую в зал. Точнее, её нельзя было назвать девушкой. Больше подошло бы определение «мужебаба». Она была уродлива и имела плотную мускулистую фигуру без явно выраженной талии. Одета она была в зелёную драную куртку, драные джинсы и драные же ботинки.
Диван, на котором я сидел, был развёрнут ко входу боком. Как раз между мной и «гостьей» находилась Тейлор. Стоило взгляду мужебабы упасть на Букашку, как её буквально перекосило от презрения и ненависти. Она коротко вскрикнула, и три собаки, следовавшие за своей хозяйкой, кинулись вперёд, громко рыча и гавкая.
Первой до цели добралась помесь ротвейлера и дворняги. Он скакнул на Тейлор, разевая пасть. Девушка инстинктивно заслонилась руками, и собака нацелилась на запястье левой руки. Но наполненная зубами пасть так и не смогла добраться до вожделенной плоти, потому что на её пути встал я. Стремительным текучим движением я вскочил с дивана, перепрыгивая Тейлор, и ударил раскрытой ладонью в грудь собаке, отправляя её в полёт прямо в Суку. Вряд ли сюда могла зайти какая-то другая любительница собак. Вторую собаку я встретил пинком. Она попыталась укусить мою ногу, но скорости реакции не хватило. Это была крупная немецкая овчарка. Влетев в свою хозяйку, она окончательно повалила её на пол. Третьей собакой был лысый терьер. Одноглазый и одноухий. Оценив мою опасность, псина не стала бросаться в атаку, предпочитая заливаться лаем с расстояния.