Возможно, он что-то заподозрил, потому что если бы и было что то, что могло меня утешить, то это был его глубокий тембр голоса, сопровождаемый крепкими объятьями.
— Что происходит? — мягко спрашивает он, поглаживая рукой мою обнаженную спину.
— Я посмешище. Никто больше не хочет меня нанимать. Они собираются снять меня с обложки, и все потому, что я, черт возьми, не могу приготовить гарнир к козьему сыру "Fromang Blan", которое, по сути, просто гарнир сам по себе. Я даже не могу приготовить гарнир к гарниру! Я еще даже не добралась до чизкейка.
Он делает паузу, явно не находя слов. Когда он, начинает говорить, то поражает меня: — Ну, если быть откровенным, кто, черт возьми, вообще хочет козий сыр на десерт?
Я смеюсь ему в грудь.
— Не хочешь объяснить мне, почему татуированная няня без речевого фильтра говорит так, словно у нее ресторан, отмеченный звездой Мишлен?
Отодвигаясь от него, я сразу же начинаю скучать по его уверенности. Благодаря этому простому объятию я начинаю понимать, что именно в Кае так нравится моему отцу. Он надежный. Он стабильный.
— Прости.
Я указываю на его рубашку, которая теперь так же покрыта мукой, как и у меня.
— У меня нет ресторана, отмеченного звездой Мишлен, но я помогаю кухням заработать ее.
За стеклами его очков я вижу замешательство.
— Я работаю по контракту. Рестораны нанимают меня на три месяца, в надежде заработать звезду, я прихожу к ним на кухню и готовлю десерты. Некоторые рестораны превосходны как в основном меню, так и в десертной карте, а некоторые просто не разбираются в сладостях. Вот тут-то я и вступаю в игру.
— Итак, Майами…
— Я работала там на кухне, но постоянно все портила. Я решила взять отпуск на лето, чтобы подготовиться к своей следующей работе. Это мой самый большой проект на сегодняшний день.
— И что это за обложка, о которой ты так беспокоишься?
— Обложка Food & Wine. И я предполагаю, что заголовок будет гласить что — то вроде, — я указываю перед собой, как будто произнося это по буквам, — Миллер Монтгомери. Ни хрена не умеет печь.
Он понимающе кивает. — Это броско. Я думаю, это будет хорошо продаваться.
Немного моего внутреннего разочарования покидает меня вместе со смехом, который срывается с моих губ. Как удар в грудь, меня поражает осознание того, что Кай потенциально мог бы мне понравиться. Особенно, если он продолжит вести себя так очаровательно и поддерживать меня, вместо того чтобы быть властным.
— Ну, если это что-то значит, я полностью впечатлен.
— О, хорошо.
Я опускаю плечи. — Я добавлю твои слова к своему интервью «Бейсбольный питчер из Чикаго недоумевает, кому, черт возьми, красится козий сыр на десерт, но, тем не менее, впечатлен.»
— Вообще-то, из Техаса.
— Хммм?
— Я из Техаса. Если быть точным, из Остина.
Такой незначительный факт в общей схеме всего этого, но то, что Кай охотно делится информацией, выходящей за рамки любимых перекусов его сына или режима сна, имеет для меня больше значение, чем я ожидала.
— Деревенский парень, да?
Его образ в "Рэнглерс", во многом благодаря тому, как он носит бейсбольные штаны, воздействует на мое воображение самыми разными способами.
— Миллер.
— Хммм?
— Ты сейчас мысленно сексуализируешь меня, не так ли?
— Безусловно.
Уголки его губ подрагивают.
— Твои родители, они все еще в Техасе?
Он начинает убираться на кухне, в которой я устроила беспорядок, полностью игнорируя мой вопрос. — Тебе не пора идти?. Я все уберу. Я не хочу, чтобы Монти надрал мне завтра задницу на тренировке, потому что ты разбудила его, когда вернулась домой слишком поздно. Спасибо за твою помощь сегодня. Я надеюсь, что с Максом все было в порядке.
— Он был ангелом. Я действительно не понимаю, от кого он это унаследовал.
Спина Кая вибрирует, но он не доставляет мне удовольствия слышать его смех.
— И чтобы ты знал, я не останусь у своего отца”ю.
Стоя у раковины, Кай бросает взгляд на меня через плечо.
— Я останусь в своем фургоне на его парковке.
— В центре города?
— Да.
— Нет.
У меня вырывается недоверчивый смешок. — Что, прости?
— Ты не останешься на парковке в центре Чикаго, Миллер. Ты можешь остановиться у меня в комнате для гостей.
— Нет, спасибо.
— Миллер.
Его тон язвителен. — Не спорь со мной по этому поводу.
Я закатываю глаза. — Может, ты и отец, но не мой.
— Тебе нужно, чтобы я позвонил твоему, чтоб он сказал тебе насколько ты не в своем уме, черт возьми?