Глава 13
Кай
У меня чесались руки постучать в дверь между моей комнатой и комнатой Миллер, мне хотелось спуститься с ней в вестибюль, хотелось вместе предстать перед моими товарищами в надежде на то, что они поймут, сегодня она под запретом.
Она всегда под запретом.
Для них и для меня.
Вместо этого, как только Монти устроился в моей комнате, чтобы присмотреть за Максом, я спустился в вестибюль один, заставляя себя ждать ее там, притворяясь, что меня совершенно не волнует перспектива провести ночь вдали от дома или отеля с девушкой, о которой я, к своему раздражению, не могу перестать думать.
Кажется, вся команда уже здесь, пьют пиво и слишком взволнованы тем, что проведут выходной без необходимости завтра выходить на поле. Я нахожу Исайю на диване, и как только моя задница опускается на подушку рядом с ним, он протягивает мне свежее пиво с уже откупоренной крышкой.
— Никогда не думал, что это случится снова, — говорит Исайя, чокаясь своей бутылкой с моей. — Ты идешь с нами веселиться.
— Это всего лишь на один раз.
Он ничего не говорит, просто подносит пиво к губам, но я чувствую, как невысказанные слова, которые ему до смерти хочется сказать, кружатся вокруг нас.
— Что?
— Мне просто любопытно, что в ночь, когда ты решаешь присоединиться к нам, это та же ночь, что свободна и у Миллер.
— В этом нет ничего любопытного.
— Правда? Потому что я заметил как ты согласился после того, как ее пригласил Трэвис.
Я вижу, что наш кэтчер тусуется с Коди и ещё несколькими другими нашими товарищами по команде. Мне очень нравится Трэв, он хороший парень и отличный бейсболист. Кроме того, ему двадцать шесть лет, он намного ближе к возрасту Миллер чем я, и у него нет никого другого, с кем он проводил бы каждую минуту своего дня.
Я не удивлен, что она может его заинтересовать. Черт возьми, я думаю, любому было бы интересно, если бы они знали ее, но мне неприятно, что если бы интерес Трэвиса был взаимным, это имело бы большой смысл.
— Он влюблен в нее?
Спрашиваю я как можно более небрежно, делая глоток из бутылки.
— Тебя бы это беспокоило?
Я бросаю на брата косой взгляд. — Отвечай на вопрос.
— Сначала ты ответишь на мой.
Закатывая глаза, я снова смотрю прямо перед собой. — Это беспокоило бы меня только потому, что она здесь ради Макса. Я не хочу, чтобы это мешало ей заботиться о моем нем.
Мой брат заливается смехом. — О, мой гребаный бог. Ты полон дерьма.
Он проводит рукой по лицу, чтобы скрыть недоверчивую ухмылку. — Не вешай это на Макси. Я видел, как ты смотрел на нее сегодня на трибунах.
— Я не смотрел на нее. Я смотрел на своего ребенка.
— Ты можешь лгать кому угодно, включая себя, но не пытайся вешать мне лапшу на уши. Я знаю тебя с того дня, как наша замечательная мать благословила мир мной, и я слишком давно не видел, чтобы ты смотрел на женщину так, как ты смотришь на Миллер. Черт возьми, да этого же никогда и не было.
К черту мою жизнь. Я думал, что мои затяжные взгляды были незаметными, но я не могу солгать и сказать, что не ловил себя на том, что смотрю на нее всякий раз, когда она находится со мной в одной комнате. То, как она ведет себя с Максом, странное сопоставление ее как личности — отточенной и собранной на кухне, а затем безрассудной и дикой за ее пределами, — вызывает у меня желание узнать о ней все, что только можно. Ко всему этому, она чертовски сногсшибательна, и ее откровенные заявления о том, как я выгляжу, заставляют меня чувствовать себя таким же желанным.
Я все равно пытаюсь сохранить ложь при себе. — Она отлично справляется с Максом. Так что, да, конечно, мне нравится смотреть на них вместе, но это только потому, что он счастлив.
— Я делаю Макса счастливым. Монти делает Макса счастливым, но я не вижу, чтобы ты смотрел на нас так, будто хочешь прижать к стене.
— Чертовски мерзко, Исайя.
— Я просто говорю что может пора признать, что тебя заинтересовало нечто большее, чем навыки няни у Миллер.
Я качаю головой. — Это не имеет значения. Она вскоре уедет.
Краем глаза я замечаю дерзкую улыбку Исайи. — Черт возьми, я так и знал.
Его голос совсем не низкий. — Блядь, я это знал. Я очень рад что фамильные драгоценности Роудсов все еще функционируют, потому что на минуту начал волноваться.
— Ты не мог бы, пожалуйста, заткнуться?
Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что больше никто его не слышал.