— Позвони Волконскому, — сказала Катя, когда мы садились в машину. — нужно показать своё беспокойство.
— То, что на самом деле есть, показать несложно, — ухмыльнулся я. — Только я сначала выеду со двора, чтобы у родителей не возникало ненужных вопросов.
Я проехал квартал, свернул в проулок и остановился, доставая телефон из кармана. Волконский ответил практически сразу. Голос его был бодр и полон энергии. Вот, что значит закалённый организм, я даже немного позавидовал.
— Доброе утро, Александр Петрович, — сказал князь, ответив на вызов. — Пока, к сожалению, никаких новостей. Наши ребята прочесали к утру весь Питер вдоль и поперёк, два наряда отправились на север по ходу железной дороги, но нигде никаких следов. Есть следы в области привокзальных складов, но там её тоже нет, видимо содержали какое-то время в одном из ангаров, потом куда-то увезли.
— И что теперь делать? — взволнованно спросил я.
— А что делать, пока будем искать дальше, — ответил князь. — Или её прячут где-то у нас под носом, или увезли далеко. Наш эксперт почувствовал её след в южном направлении, но там она в последний раз была не позже шести часов вечера, а на Финляндском вокзале она была в десятом часу вечера, так что с юга она приехала, а не уехала на юг.
— Всё правильно, — подтвердил я его предположение. — Она в последнее время жила в загородном имении Насти Вишневской, готовила его к нашей свадьбе.
— О, а у вас, Александр Петрович, скоро свадьба? — заинтересованно спросил Волконский. — Замечательно!
— Да где же замечательно, — грустно усмехнулся я. — Если с Марией вдруг что-то случится, то ни о какой свадьбе не может быть и речи. Я ведь говорил уже, она нам, как родная.
— Хм, это я понял задолго до того, как вы мне в первый раз это сказали, — сказал Волконский. — Из того самого разговора, после которого она принесла вам личное дело прабабушки. Вы не переживайте так, Александр Петрович, уверен, что она найдётся. Убивать её никто не собирается, это уже очевидно, значит мы её найдём.
— Ох, мне бы вашу уверенность, Михаил Игоревич, — сказал я. — У меня сердце не на месте и какие-то нехорошие предчувствия.
— Это потому, что вы не выспались, Александр Петрович! — хохотнул князь. — Поверьте старому разведчику, всё будет хорошо. Я в этом практически уверен. Так что приступайте к своей работе, а мы занимаемся своей. Если к вам возникнут вопросы, я позвоню.
— Спасибо вам, Михаил Игоревич, успокоили хоть немного, — сказал я и вздохнул так, чтобы он слышал. — Поеду на работу, постараюсь отвлечься. Если будут какие новости, пожалуйста, сообщите!
— Не извольте сомневаться, Александр Петрович! — жизнерадостно ответил князь. — Я своего лечащего врача, даже можно смело сказать моего спасителя, не подведу.
— Спасибо! — сказал я, уже улыбаясь. — Бог в помощь!
Я нажал отбой и убрал телефон в карман. Утренняя миссия выполнена, теперь спокойно работаем и пару раз надо будет позвонить, чтобы про меня не забывали и не думали, что я просто сижу спокойно и жду.
— Я слышала, он что-то говорил про склады? — спросила Катя.
— Говорил, — кивнул я.
— А что если они найдут портал?
— Ну и найдут, — пожал я плечами. — Это им ничем не поможет.
— А что если они решат его разобрать? — продолжила Катя. — Просто так, из любопытства.
После этих слов у меня всё похолодело, а по спине пробежали ледяные мурашки.
— Сплюнь, — буркнул я, представляя уже последствия такого вмешательства спецслужб.
— Чего? — удивилась Катя.
— Не обращай внимания, это я так, себе, — пробормотал я.
Только я невероятными усилиями стабилизировал своё настроение, и одна случайная фраза заставила рухнуть всю эту конструкцию, словно карточный домик. Ехать сейчас на склады и проверять состояние портала — абсолютнейшая глупость, лучше тогда просто пойти к Волконскому и всё рассказать. Да и мало что изменит, проверить это сейчас или немного позже. Немного успокаивало, что все документы и чертежи по строительству портала хранятся у Виктора Сергеевича, только я не особо уверен, что удастся воспроизвести его самостоятельно.
Рабочий день начался вполне обычно, с утра никаких сюрпризов. Илья решил ещё попрактиковаться на пару со мной. Чтобы он как следует набил руку, я ушёл в глухую оборону, то есть дежурил на периферии, вылавливая эмболы, которых становилось всё меньше, а на последнем пациенте я не обнаружил ни одного.