— Легко только в носу ковырять, простите, что за столом сказано, — усмехнулся отец. — И то опасность существует, можно или палец сломать, или ноздрю порвать.
— Ага, везде надо быть осторожным, — кивнул я, продолжая уничтожать яичницу.
Хороший аппетит перед испытанием — хороший признак.
— Я сначала хотел предложить поехать туда пораньше, — сказал отец, переходя к кофе. — Но потом подумал, столько сидеть там перед входом в зал, нервы себе поднимать, ни к чему это всё.
— Поддерживаю, — кивнул я. — Я лучше пойду после завтрака книжку почитаю. И, пожалуй, помедитирую, чтобы быть готовым ко всему.
— Правильное решение, — ответил отец и взял в руки утреннюю газету, которая по будням обычно просто присутствует рядом с ним, но не читается.
— И как вы так можете? — в сердцах высказала мама, оставила кофе недопитым и вышла из комнаты.
— Кать, кстати, хотел тебе задать очень интересный вопрос, — сказал я, повернувшись к сестре, которая сидела озадаченная всем происходящим.
— Задавай, — сказала она, обрадовавшись смене темы разговоров.
— Обухов предложил мне в качестве мастера души в новую клинику взять тебя. Что ты об этом думаешь?
— Меня? — искренне удивилась Катя, даже вилку положила. — Но я же только на втором курсе учусь!
— Он это знает, — улыбнулся я. — Сказал, что, если ты согласишься, он пообщается с деканатом, чтобы тебя ускоренно подготовили по профилю, а потом переведёшься или на вечернее обучение, или на заочное.
— Ого! — Катя выкатила глаза и по выражению её лица я никак не мог понять, какие эмоции её больше переполняют, радость или испуг. — А можно хоть немного подумать?
— Конечно можно, — пожал я плечами. — Подумай. Это слишком серьёзный шаг, чтобы решать с кондачка.
— Нет, ты не подумай, я бы очень хотела с тобой работать, — спохватилась она, увидев мою реакцию. — Просто это так неожиданно.
— Не переживай, Кать, — снова улыбнулся я. — Я всё понимаю и ни капельки не обижусь, если ты решишь сначала полностью закончить институт. Я знаю, как это важно.
— Знаешь, Саш, — сказала Катя и сделала небольшую паузу. — А чего тут думать? Институт-то я получается всё равно закончу, так что передай Обухову, что я согласна.
— Спасибо, котёнок, — сказал я и дотянулся до неё, чтобы чмокнуть в щёчку. — Я лично прослежу за тем, чтобы тебе не пришлось пожалеть о принятом решении.
Глава 2
На заседание коллегии лекарей мы прибыли за пятнадцать минут до начала. Мой коллектив в полном составе был уже на месте. В зал потихоньку стекались лекари больницы. Члены коллегии в золотых и серебряных мантиях важно прошествовали по коридору без пяти девять.
Вслед за ними шли ещё двое без мантий, но в дорогих столичных костюмах, на груди отличительные знаки министерства здравоохранения. Увидев их, я сначала обрадовался, потом напрягся. Наверняка они приехали сюда не для того, чтобы меня защищать и подтверждать своё решение. Скорее всего это Захарьин обратился за помощью своего родственника, чтобы при них втоптать меня в грязь, чтобы они убедились в нашей некомпетентности и отозвали разрешение.
На часах ровно девять. Все, кому было надо, вошли в зал и двери закрылись. Нам было велено сидеть и ждать вызова. Минута шла за минутой, испытывая нервы на прочность. Уже двадцать минут десятого, на фоне тишины холла в зале слышны голоса, идёт совещание, что-то обсуждают, но нас никто не зовёт. А что они могут там обсуждать? Нас конечно, мы же являемся причиной всей этой суеты с участием столичных гостей. И что же можно так долго обсуждать за спиной? Пока я об этом думал, дверь открылась.
— Склифосовский и ваши люди, кто будут заниматься обучением, проходите, — сказал секретарь заседания и отошёл в сторону, пропуская нас внутрь.
Впереди всего зала стояли отдельно пять кресел, на которые нам указали. Родители пошли в конец зала искать свободные места. Народу сегодня было ещё больше, чем в прошлый раз, массовку создали знатную, сразу чувствуешь свою важность.
Московские гости сидели рядом с золотыми мантиями, в которые были облачены всё те же лица: Обухов, Захарьин, Гааз. Причём приезжие сидели как раз рядом с Захарьиным, что подтвердило моё предположение. Они приехали не меня защищать, а благодаря его стараниям и для исполнения его желаний.
— Александр Петрович Склифосовский, — торжественно объявил секретарь заседания достаточно громко, чтобы услышали и на галёрке. — Пройдите к трибуне.
Интересное начало, зато не успел соскучиться. Я спокойно, без резких движений, встал с кресла и чинной походкой проследовал по указанным координатам.