— Будете смотреть? — спросил я молодого охранника, распахивая пакет, в котором нёс гостинцы для Андрея. — Скрывать особо нечего. Немного деликатесов и пара книг, даже напильника нет.
— Не, не надо! — замахал парень руками. — Мне это без надобности, а вам я доверяю. Можете проходить. Прямо до второго перекрёстка, потом справа будет административное здание.
— Да я уже в курсе, — улыбнулся я, забрал пакет и вышел из домика охранны.
Заместитель начальника колонии встретил меня на полпути, как и обещал. Сначала он настойчиво приглашал пройти к нему в кабинет, так как у него там имеется отличный гуляш из свиной шейки и армянский коньяк двадцатипятилетней выдержки, но я категорически отказался. Такой аргумент, что я за рулём и очень тороплюсь, не сразу, но помог. Офицер немного расстроился, что я отказался поддержать компанию, но больше не настаивал и проводил почти до домика, где находилась крохотная квартирка Боткина.
Сердце немного ускорило ход от предчувствия скорой встречи со старым другом. Надеюсь, у него есть холодильник, иначе большая часть того, что я несу, просто пропадёт. За один раз он столько не съест, разве что с кем-то поделится.
— Я вас впущу к осужденному и закрою снаружи, так положено, — сказал офицер, когда мы поднимались по лестнице на второй этаж. — Охранник придёт через час, чтобы вас выпустить. Это максимальное время для посещений. По протоколу положено постоянное присутствие охранника во время общения с осужденным, но мы пойдём вам навстречу и оставим одних, но только это строго между нами, никому об этом не говорите. Кроме меня и начальника колонии никто не должен знать.
— Я вас понял, спасибо большое, — сказал я и кивнул с благодарностью. Мы как раз стояли перед дверью.
— Возьмите мою визитку на всякий случай, — сказал он и протянул мне довольно скромный картонный прямоугольник, напечатанный явно за счёт конторы. — Если будут какие вопросы и пожелания — звоните.
— Спасибо, — я улыбнулся и спрятал визитку в нагрудный карман.
Офицер открыл дверь, пропустил меня внутрь и за моей спиной лязгнул замок. Из прихожей два на полтора метра шло три двери: миникухня, санузел и единственная комната, размерами чуть больше, чем купе в поезде, пусть и для богатых. Я открыл дверь в комнату. Андрей стоял спиной к окну, сложив руки на груди.
— Принёс? — спросил он первым делом, даже до того, как поздороваться.
— Обижаешь! — сказал я и достал из пакета контейнер с сыром.
Андрей отодвинул мою руку с контейнером в сторону и крепко обнял меня.
— Ты думаешь, что, если бы ты сыр не принёс, я бы не был рад тебя видеть, дурень? — спросил он, смеясь и хлопая меня по спине.
— Ну, мало ли? — ответил я, обнимая его в ответ и прижимая к его спине пакет с продуктами и контейнер, которые так и сжимал в руках. — А вдруг? И тогда получилось бы, что я зря прокатался.
— Садись вон на стул, — сказал Андрей, выпуская меня из объятий. — Он тут один, поэтому я посижу на кровати. Всё равно всё рядом. Вроде всего несколько месяцев прошло, а я уже так соскучился.
— Я тоже, — искренне ответил я. Хоть с Андреем была и мутная ситуация, но он успел доказать, что настоящий друг, а не просто знакомый или однокурсник. — Жаль, что всё так вышло.
— Если бы можно было всё отмотать назад, — Андрей вздохнул и грустно улыбнулся. — Каким же я был дураком! Ну чего в жизни не хватало? Денег полно, лимузины, катера, загородный дом свой, ну чего мне ещё не хватало? Только приключений на свою задницу. Проникся этой дурацкой идеей государственного переворота. Можно подумать, что от этого кому-то стало бы лучше. Только добавило бы власти тем, кто хотел к ней прийти, а остальным вряд ли.
— Ого, государственный переворот? — я удивлённо вскинул брови. — И почему я об этом не в курсе?
— Потому что у тебя проблемы с головой, Сань, — хмыкнул Андрей. — И на мой взгляд очень своевременно. Но, как мне кажется, ты решил пойти на попятную ещё до того, как на тебя покушались. Возможно, именно с этим покушение и было связано, они никого не отпускают из своих цепких лап.
— Почему эта информация ни разу не промелькнула во время посиделок с Царевским, Арсеньевым и Проскуриным? — развёл я руками. — Раз так получается, что это идейная антиправительственная ячейка?