Дядя Витя взял стул и уселся между кроватями так, чтобы и капельницы хорошо видеть и следить за состоянием пациентов. Остальные собрали вещички и вышли из дома. Сон и усталость отступили на задний план, все прекрасно понимали, что если сейчас уйти на ночлег, то не было тогда смысла вообще приезжать. Не отпускала мысль позвонить Обухову, наверно и надо было бы так сделать, но сколько пройдёт времени, пока они приедут? А ещё докажи всем, что ты не верблюд и что это на самом деле необходимо.
Новая болезнь, созданная в лабораторных условиях злым гением, задала нам кучу проблем и уже унесла много жизней, но боюсь, что это ещё далеко не всё. То, что происходит здесь и сейчас — это даже не применение биологического оружия, а всего лишь испытания. Значит модифицированный микроб ещё будут дорабатывать и совершенствовать. Этого выродка, устроившего адский эксперимент, надо срочно найти и обезвредить. Но где же вся эта толпа следователей из двух ведомств, которые грозились сюда приехать? До сих пор шнурки гладят?
Про возвратный тиф я помню из курса лекций по инфекционным болезням в мединституте. А тут у нас получается возвратная чума. И возвращается она даже несмотря на проведённое лечение, в котором участвовал целый взвод Питерских лекарей, даже больше. И тут меня осенило. Я же могу проверить результаты работы антибиотика прямо сейчас! Я же давал эти таблетки самой первой бабульке, дед которой так и помер, лёжа на лежанке к ней спиной.
— Так, братва, немного изменим траекторию нашего полёта, — сказал я, но Мария в этот момент уже указала на дом, в который чума вновь вернулась. — Ладно, поступим следующим образом. Вы втроём идите туда и ставьте капельницы с антибиотиком. В каждую надо добавить по сорок миллилитров из этого флакона, а мы с Марией вернёмся к моей самой первой пациентке.
— Я лучше пройдусь пока по улице и посмотрю в какой дом следующий надо спешить, — заявила девочка и, не дожидаясь моей реакции или ответа потопала вдоль улицы.
— Ладно, договорились, — буркнул я ей в ответ, но она меня уже не услышала.
Мы разбежались в разные стороны. Мои коллеги пошли бороться с «возвратной чумой», а я пошёл в гости к бабуле. Странно, что в час ночи мне не хотят открывать дверь, правда? Пришлось постучать ещё и ещё. Жаль, что позволил Марии уйти, но с ней и спорить бесполезно, она сама себе начальник. Наконец скрипнул засов, звякнула щеколда и дверь приоткрылась.
— Ты чего, сынок? — проскрипел старческий заспанный голос. — Чего тебе не спится-то?
— Как дела, бабуль? — спросил я. Разглядеть её лицо в темноте было практически невозможно. — Как самочувствие?
— Ты чо, сдурел что ли по ночам ходить проведывать? — недовольно проворчала бабка. — Иди спи уже, завтра придёшь.
Старушка попыталась закрыть дверь перед моим носом, но старая схема с ботинком сработала безотказно, дверь не закрывалась.
— Убери ногу, басурман невоспитанный! — начала она повышать голос и выказывать своё недовольство. — На помощь звать буду! Сейчас дед мой с топором придёт!
— Да не придёт твой дед! — в сердцах выпалил я, уже теряя надежду поговорить по-человечески. — Помер он, я же видел!
Бабка замерла на некоторое время. Нажим двери на мой ботинок ослаб. Потом я услышал сдавленные рыдания. Я осторожно приоткрыл дверь, которую уже никто не удерживал. Прямо передо мной стояла та самая старушка, закрыв лицо руками и плакала уже навзрыд. Сквозь ладони просочились лишь пара слов: «Ирод проклятый!»
— Ну прости, бабуль, — сказал я ей. — Перегнул я. Прости.
— Да не виноват ты, сынок, — выдавила из себя старушка, пытаясь успокоиться. — Ты же меня вылечил, жалко, что его не успел.
Она так и стояла, закрыв лицо руками и продолжала всхлипывать. Я включил свет в сенях. На руках язв точно не было.
— Бабуль, солнце, мне надо с тобой поговорить, — начал я, раздумывая с какой стороны лучше зайти. — Мы должны людей спасти, а то вся деревня вымрет, злобный микроб магии не поддаётся.
— Как так, не поддаётся? — она наконец убрала руки от лица и полными слёз глазами посмотрела на меня. — Ты же меня вылечил.
Я осмотрел её лицо, видимую часть шеи. Язвочек ни одной, да и дыхание вроде чистое, ни разу не закашлялась.
— Напомните пожалуйста, я таблетки вам давал пить? — спросил я.
— Да, кажется, давал, — кивнула она. — Беленькие такие, кругленькие.
— И как самочувствие сейчас?
— Да как может быть моё самочувствие, сынок? — с трудом произнесла она, губы снова задрожали. — Мы ж с ним больше, чем полвека вместе, душа в душу, а теперь…