— Ладно, это настолько срочно не горит, — сказал офицер, окинув взглядом наши замученные лица. — Чай пейте и приходите в управу, мы вас ждём.
— Хорошо, спасибо, — кивнул я. А за что спасибо? Наверно за понимание. Я всё ещё толком не проснулся.
— А майор-то наш по ходу всю ночь не спал, — подал голос Виктор Сергеевич. — А смотрится ничего, бодрячком. Сразу видно человека старой закалки, никого из молодых не видно.
— А как вы поняли, что это майор? — поинтересовался я. — Он же в противочумнике.
— Да он как-то повернулся удачно, сквозь белую ткань на солнце погон сверкнул.
— Ясно, — сказал я, потихоньку отхлёбывая горячий чай. — Я почему-то думал, что на такое дело не меньше, чем полковника пришлют.
— Полковник у себя в кабинете сидит и ждёт докладов, чтобы дать дальнейшие указания, а майор вот суетится, землю роет, — прокомментировал Виктор Сергеевич. — Видать нарыл что-то, показать хочет. Ну что, пойдём посмотрим?
— А? Что? Куда пойдём? — встрепенулся пытающийся проснуться Илья.
— Никуда, Илюх, не суетись, — ответил я ему. — Ты просыпайся пока, чай пей, а мы скоро вернёмся. Нам ещё утренний обход нашего инфекционного отделения надо сделать будет. Вполне возможно, даже я бы сказал наиболее вероятно, что сегодня антибиотикотерапию надо будет продолжить.
— Кого продолжить? — захлопал глазами Илья.
— Чай пей и приходи в себя, — хмыкнул я.
Мы с Панкратовым вышли из машины, облачились снова в противочумные костюмы, будь они неладны. Буду эти дни вспоминать потом с содроганием, а при виде коробки с костюмами в кладовке по спине будут бегать мурашки. Остальным сказали пока приготовиться и ждать нас.
Входная дверь управы была прикрыта, но не заперта. По коридорам уже сновали сотрудники полиции и контрразведки. Как я их отличал? Да никак, просто знал, что присутствуют и те и другие в неизвестной пропорции. Кто-то видимо доложил майору, что мы пришли и он вышел из кабинета начальника управы.
— Доброе утро, Александр Петрович, — сказал он в респиратор, но довольно чётко. — Давайте начнём с кабинета главы поселения, заходите.
Мы с Виктором Сергеевичем прошли в просторный, но довольно скромный кабинет. Зачем он нас сюда позвал, не совсем понятно, никого кроме сотрудников, перебиравших документы в шкафах и ящиках стола здесь не было.
— Я думал, что тут спасать надо кого-то, — сказал я ему, осматриваясь в кабинете.
— Если только души проклятых, — хмыкнул офицер. Насколько я мог через респиратор разглядеть его лицо, ему было лет сорок и по суровому взгляду было видно, что человек прожжёный и много повидавший. — Мы тут кое-что нарыли в документах, находившихся в папках без нумерации, гляньте.
Майор распахнул неприметную чёрную папку, такую же, как многие другие, только на её корешке была странная надпись «зверинец», непонятно о чём говорящая. Я полистал сложенные туда листы бумаги, содержащие какие-то непонятные для меня отчёты и таблицы.
— Вроде бы ничего не предвещало беды на первый взгляд, да? — хмыкнул майор. — А теперь вот сюда посмотрите.
Он перелистнул ещё несколько бумаг, явно вложенных сюда беспорядочно из других несвязанных документов и мне явились рисунки поражённых тяжёлой болезнью органов, портреты умирающих людей, фотографии органов с патологическими изменениями вследствие тяжёлой болезни. Ничего не понимаю, зачем такие учебные пособия нужны главе сельской управы? Ему бы сюда планы посевов на следующую весну, да заготовки дров на зиму.
Я ещё раз перелистал несоответствующие задачам управы бумаги, вглядываясь в картинки и тут меня осенило, что изображённые на фото лёгкие полностью соответствуют тому, что я выявлял вчера при сканировании заболевших. Очаги воспаления и некроза. Твою дивизию, так это что, планировалось заранее? И глава знал, что ждёт его сельчан? Возможно даже готовился и наблюдал? А может то, чем мы занимались вчера — это далеко не первый этап эксперимента? На следующем листе я увидел нарисованную крупным планом иерсинию. К классическому изображению чёрным карандашом были добавлены злые глазки и хищная ухмылка.
— Вы его нашли? — спросил я, пытаясь проглотить вставший в горле ком.
— Нет, конечно, — спокойно ответил майор. — Всё село перерыли, его нигде нет. В принципе в этом нет ничего удивительного, на момент заражения всего села он скорее всего был отсюда уже далеко и с чемоданом денег в руке. Мы объявили его в розыск, хотя не уверен, что это даст результат.
— Почему так думаете? — спросил я, закрывая проклятую папку.
— Почти уверен, что все ходы просчитаны заранее и у него на данный момент уже изменена внешность и другие документы. Или его прикопали у дороги, что даже ещё более вероятно. Лишние свидетели никому не нужны.