Милана шла по полутёмному коридору, укутываясь плотнее в шаль, и остановилась у дверей библиотеки. Оттуда слышались шорохи и звук чего-то упавшего. Немного приоткрыв дверь, Милана подглядела в щёлку и тут же отпрянула. Она быстро побежала в кабинет мужа и стала рыться в ящиках его стола. Перелистывая все бумаги и просматривая конверты лежащих там писем, Милана занялась поисками чего-нибудь, что бы могло ей помочь.
– Что это? – вымолвила она, обнаружив чистый конверт и достала из него лист.
Удивлению не было предела, как и страху, что тут же пронёсся в душе, от того, что прочитала. Положив письмо обратно в конверт, Милана сложила все бумаги назад в стол и ушла из кабинета. Она шла медленно, придерживаясь рукой о стены коридора. Только бы силы и смелость не покидали... Она снова вернулась в спальню сына и села у его кроватки...
– Барыня, вам опять плохо? – подошла к ней в беспокойстве служанка. – Опять простыли? Как же слабо стало здоровье-то ваше, – причитала она.
– Да, Варвара, – еле проговорила Милана. – Да не больна я...
– Там к вам приехала подруга, – шепнула Варвара и улыбнулась добрыми глазами.
– Скорее, – воодушевилась сразу Милана и помчалась в гостиную, где ожидала прибывшая Ирина.
Подруги бросились в объятия и ещё некоторое время оставались обнимать друг дружку и слезиться от долгожданной встречи.
– Рассказывай, говори, – шептала Милана, усаживаясь с ней на диван. – Как там наша Оленька, не разрешилась ещё?
– Да со дня на день ожидает. Хорошо, что дом им вовремя отстроили. Загородная жизнь, да не так далеко от батюшки им в пользу. Вот, бегаю, то к ней, то к тебе, то к Дмитрию Васильевичу, – в переживаниях рассказывала Ирина.
– Ты передай им, что я на днях снова приеду с Алёшенькой. Жутко мне здесь. Сил нет.
– Передам, – улыбнулась Ирина. – Они будут рады. А потом я буду у Николая Сергеевича. Совсем там дела плохи. Как вот его приступ-то случился, так и лежит, а матушка-то всё плачет.
– Страшно и мне за них. Как вспомню, как он упал у нас на глазах.
– Муж твой где, не помешает разговору?
– Нет, он снова с моей горничной, – выдала с ухмылкой Милана. – В библиотеке.
– И ты так и терпишь их? Как смеют, при тебе, – поразилась Ирина.
– Нет, пусть, – улыбнулась Милана. – С первой супружеской ночи он больше не трогал меня. Слава богу, что ему она приглянулась! Ты не представляешь, как я рада этому. Это была первая радость после того, как я обнаружила у себя погибших моих канареечек, – вспоминала Милана с прослезившимися глазами. – До сих пор страдаю по ним... Кто только осмелился их травить?... Ты лучше расскажи, как там Дмитрий... Ты от него?
– Да, всё по-прежнему, – печалью отвечала Ирина. – Его радует до сих пор мой медальон с портретом, да короткие беседы с одним из дежурных. Теперь ждать Троицкой седмицы, когда снова его разрешено увидеть.
– Как хорошо же тебя изобразил на этом медальоне Василий Андреевич. Я всё ещё благодарю Татьяну Васильевну за помощь нам. Тропинин и впрямь прекрасный художник! Так романтично тебя изобразил.
– Ты её всё навещаешь? – нежно улыбнулась Ирина.
– Рада дням, когда могу её навестить. Она тоже переживает за всех нас. Тоже говорит, не должны унывать, – задумчиво сказала Милана и зашептала дальше. – Неладное муж мой затеял... Письмо я только что нашла у него. Документ, – поправилась она. – На Дмитрия... О его безнравственности и, будто, о сумасшествии, на основе которых срок продлили... Не подписан документ. Печати нет, а Дмитрия так и держат.
– Говорили тебе, плохой он человек, муж твой, – зашептала в горести Ирина.
– Я государю напишу, – сообщила вдруг Милана. – Я буду забрасывать моими доносами на мужа, пока его не накажут, Дмитрия не выпустят, Алёшеньку не оправдают и с Александра не снимут обвинения! Он с Анастасией так и неизвестно где!
– Ты и так писала оправдания про своего Алексея, и что-то никто не ответил до сих пор, – разочарованно высказала Ирина. – Может, не доходят твои письма до государя?
– Мы не должны сдаваться, – помотала головой Милана. – Я и дальше буду слать мои прошения. Надо будет, лично приду.
– Где тот документ про Дмитрия? – встала Ирина.
– Назад я его пока положила, – поднялась следом Милана.
– Забери и спрячь, – махнула рукою на дверь Ирина, и Милана согласилась с ней.
Выбежав из гостиной и снова укрывшись в кабинете мужа, Милане не составило труда быстро отыскать нужный конверт и засунуть его за шаль на груди...