К вечеру Алексей последовал за товарищами в дом для их бесед. Один из них рассказывал о своих путешествиях, делился опытом. Такие лекции, рассказы каждого, были занимательны и действовали очень успокаивающе...
– Вас ждут у коменданта, – наклонился вдруг к уху Алексея жандарм, который прокрался тихонько к его месту и встал ждать.
– Меня? Я хочу дослушать Торсона, – возмутился Алексей, но тот кивнул, указывая следовать за ним.
Алексея привели к коменданту, снова усадили перед столом, и снова сидел рядом секретарь, готовый записывать каждое слово.
– Добрый вечер, Алексей Николаевич, – сказал строго комендант и, скрестив пальцы рук, положил их перед собой.
– Добрый вечер, Станислав Романович, – ответил Алексей.
Дверь к ним открылась. Алексей сидел прямо, и взгляд его застыл на устроившегося на стул рядом с комендантом... Это был граф Павел Петрович Краусе. Рой вопросов заполнил голову Алексея, дыхание замерло, и сердце бешено забилось... Они помнили друг друга...
– Его превосходительство, а не Станислав Романович, вам, – поправил слова Алексея граф. – Попрошу обращаться по чину!
– Да, граф, – ответил Алексей, надменно глядя в глаза, ударяющие строгостью и презрением.
– Итак, для начала, что вам известно о находящемся до марта в вашей камере Вениамине Соловьёве? – начал расспрос граф.
– Ничего не знаю, – ответил в ухмылке Алексей.
– Что за порядки здесь? – удивлённо взглянул на коменданта граф, но тот лишь развёл руками в недоумении.
– Вам известно, не скрывайте, что заговор строился уже здесь, не так ли? – с подозрением снова стал смотреть на Алексея граф. – Они будут преданы суду, которым, кстати, – взглянул он снова на коменданта. – Будете руководить вы, Станислав Романович, объявив нужные приговоры! И не дай бог, ещё какой заговор строится!
– Всё будет строго, – уверил комендант в ответ.
– Ещё бы, – расплылся в улыбке к Алексею граф. – Вы знаете, Алексей Николаевич, а ведь и ваше время пришло. Вы так долго работали канцелярии на благо. Завоевали доверие всех товарищей здесь, узнали много, что будет полезно.
Алексей не совсем понимал, к чему клонил граф Краусе, но настороженно слушал, предчувствуя нежеланную развязку.
– Вы немедленно переводитесь на службу нашим агентом здесь, – сообщил вдруг тот. – Сможете избавиться от этой страшной бороды, – хихикнул он вдобавок. – Здесь документ о вашем переводе, – ткнул он пальцем в бумагу перед глазами уже знающего обо всём коменданта, который закивал в подтверждении факта. – Вы будете проводить допросы.
– Как же наивны вы, граф, раз думаете, я буду кого-либо допрашивать или доносить всё, что знаю, – перебил его речь с насмешкой Алексей.
– Молитесь богу, чтобы я не приказал вас сейчас наказать, вместо определения на должность, – выдал граф. – И обращайтесь по чину!
– А надо мной не была совершена гражданская казнь. Чинов не лишался, а потому и обращаться буду так, как считаю нужным. И что вы мне сделаете? Опять цепи напялите? Да давайте! – насмехался в гневе Алексей и сложил на груди руки.
– Вы будете проводить допросы, – сделал удар на «будете» граф. – Вы будете следить за каждым их шагом, а за каждым вашим шагом и словом тоже будут следить, всё записывать и отсылать нам, в канцелярию. Вы здесь не единственный наш человек. Мы устанавливаем строгий контроль после Зерентуйского заговора. И в следствии, скорее строится новая тюрьма. Там не будет легче!
– Я не ваш человек, и должности мне вашей не надо, – высказал своё Алексей.
– А я уверен, что чтобы оградить других от лишних подозрений, допросов иным человеком из канцелярии, более грубым и допытливым, вы будете выполнять наши требования. Тем более, чтобы не стало вашей матушке ещё хуже. Вы ведь не знаете, что она стала часто болеть, – начал давить угрозами граф. – Батюшке ещё хуже. Еле спасли от сердечного приступа. Так вот, сообщу, что ваши заговорщики здесь убили своего предателя, бежали. Но их всех всё равно нашли и арестовали. Подлец Сухинов всё пытается принять яд. Вы знаете, что поймали уже двадцать человек? Хотите, чтобы ещё кого взяли,... отсюда?
Алексей молчал. Ставший довольным граф обратился снова к коменданту, который некоторое время назад отошёл слушать их беседу в стороне.