Когда Вольф вышел из камеры, он увидел стоявших там солдат, что стерегли их. Один из них объявил просьбу коменданта, чтобы Вольф отправлялся отдыхать, пока его сменят товарищи. Тогда он облегчённо вздохнул, и его проводили...
– Помнишь, – продолжал Андрей, когда Алексей вновь открыл к ним глаза. – Всё не забыть, как Лунин по приезду сюда заявил, что не оставит начатого, что он опишет ещё все действия, что были,... все планы,... что и народ поддержит.
– Да, да, пусть, – припомнил Алексей. – Как он любит повторять... Словом и примером мы призваны служить делу, которому себя посвятили. Даже уверен, что должен свою жизнь в тюрьме окончить. Однако я бы не планировал цареубийства.
– Может,... Краусе заставил её пойти под венец с ним? – вдруг выдал Николай.
Он сидел рядом, облокотившись на ручку стула. Его взгляд был будто далеко. Николай словно блуждал мыслями где-то в себе и совсем не слышал, что друзья говорили уже о другом.
– Может или нет, уже ничего не изменишь... Забудь, Николя, – как бы болью душа ни мучила, высказался Алексей.
– Вряд ли смогу, – признался тот. – Не выношу чужих страданий.
– Как же ты силён, я поражаюсь, – восхитился Алексей. – Как ты-то только смирился, что к тебе не приедут, что всё навсегда потеряно? Мне бы такой крепкий дух.
– Научиться надо жить, когда худо. Я не боюсь своего несчастья, – улыбнулся снова Николай. – Я его переношу. Но не могу видеть несчастных. Делами занимаюсь — вот спасение. Смотри, сколько здесь надо сделать! Да и нашим помогать надо. Дети рождаются, кроватки делаем, одежды.
– И правда, – поддержал Андрей. – Наш долг помогать ближним. Жизнь наладится! Выздоравливай, нам помощь нужна и зерно молоть. Даже в огороде, вон, дел полно.
– Николя сообразил поливательную машину для огорода. Моя помощь мало нужна, – пошутил Алексей, вызвав улыбки друзей.
– Кстати, помнится мне, ты умеешь вырезать интересные фигурки из дерева. Вот бы и занялся. Сделал бы игрушки детям! – напомнил Николай.
– А играть с нами? – напомнил Андрей. – В бары опять играть будем, как играли с цепями, помнишь?
Алексей улыбнулся, и его душа чуть расслабилась от дружеской поддержки. Он смеялся теперь с друзьями, вспоминая, как они в хорошую погоду, когда ещё цепи болтались на ногах, играли на дворе в городки и бары, хотя было и не удобно. Однако все приспособились, а те, кто не был знаком с такими играми, ознакомились...
Бары — это французская игра в подобие войны, которая пользовалась в Европе большой популярностью. Играющие должны были хорошо концентрироваться и быть очень находчивыми. Играть можно было и как-будто на конях, и пешком. «Конный» вид игры был более занимательнее.
Игроки делились на две партии, сочиняли свой город, указывали предел владений и преследовали противников. Те, кого ловили и брали в плен, выпадали из игры. Так, они скакали друг за другом по всему двору, но случались и падения, и ушибы. После такой игры все изрядно уставали. Пеший вид игры был более спокойным...
Вспоминая все весёлые случаи, друзья расслабились и тревога, которая терзала душу, пока улетучилась, приведя за собою лишь успокоение и надежды на лучшее...
Ещё несколько дней продержали Алексея в этой кровати больничной камеры, пока Вольф не убедился, что тот может вставать не во вред здоровью. И всё же, как бы Алексей ни был против, работать, нагружать себя какими-либо делами, Вольф запретил настрого и договорился об этом с комендантом.
Тот принял все меры, чтобы Алексея не принуждали к работам даже в ближайший месяц, пока не будут уверены, что не случится осложнений после произошедшего сотрясения мозга.
Алексей чувствовал поддержку и коменданта, и доктора, и друзей, среди которых проводил свои дни, хоть и не участвовал в каторжных работах. Всё равно переживания били и... будто наказывали...
С согласия коменданта и по прошению товарищей, Алексею было позволено остаться жить с ними в камере, как и жил до перевода на канцелярскую службу, а так же продолжать преподавать голландский язык.
Тут же слухи о произошедшем дошли до подполковника Маслова, находящегося в Чите с секретной миссией от третьей канцелярии Его Императорского Величества. Но он был совершенно не против того, чтобы Алексей вернулся жить в заключение, посчитав, что тому, находясь среди осуждённых, будет легче узнать все их неблагоприятные планы, если такие имеются.
И Алексей был счастлив снова оказаться среди товарищей, чтобы стараться забыть и унять то, что так пилило, убивало изнутри...