– Как я рада! – искренним счастьем воскликнула Милана, вдруг вспомнив, что, раз они знают обо всём, то им известно и о её судьбе. – Я не могу похвастаться...
– Можете, – расплылась в доброй улыбке Анастасия, но серьёзный рядом Александр продолжил:
– Николай Сергеевич написал, что это ваш супруг, граф Краусе, позаботился о моём освобождении. Якобы, он донёс Бенкендорфу о моей заблудшей душе.
– Да, – вошёл к ним и сам супруг Миланы.
Все на некоторое время замерли и не проронили ни слова. Милана заметила лишь странное натяжение взглядов супруга и Анастасии, которая чуть вздрогнула от будто бы подступившей боли и отвернулась к Александру.
Александр же гордо взирал во встретившиеся с ним глаза графа Краусе.
– Не могу высказать своё довольство от подобного визита, – сказал граф. – Однако рад, что у Анастасии Васильевны сложилась судьба,... пусть и с таким человеком.
– Наш визит не любезность, граф, – надменно выдал Александр. – Я настаиваю на беседе с глазу на глаз.
– Прошу, пока у меня есть свободная минута, – указал следовать за собою граф, и они оба покинули гостиную.
– Простите меня, Милана! – тут же подошла ближе Анастасия.
Милана опешила ещё больше, когда увидела задрожавший в её глазах страх:
– Что случилось? Что происходит?
– Ваш супруг... Это он, он тогда, – запиналась шёпотом в признаниях Анастасия. – Когда на меня напали в доме... Его люди стерегли, а он...
– Это сделал он?! – теряя голос, поразилась Милана и увидела подтверждение сомнений в глазах прослезившейся Анастасии. – Пресвятая Богородица, – перекрестилась она и оглянулась на дверь.
– Когда мы получили известие, что вы — невеста графа Краусе, я не смогла, я выдала Александру мою тайну. Он был свиреп, ждал все эти годы, чтобы отомстить. Я отговаривала как могла. Я ужасно раскаиваюсь, но нет, – начала плакать в платочек Анастасия. – Каждый день тренировался в стрельбе... И теперь он вызовет его... Вызовет.
– Нет... Нельзя, – помотала головой в ужасе Милана, а душа ещё больше прижалась камнем неизбежно приближающейся беды.
И беда не ждала... Как только Александр вошёл следом за графом Краусе в кабинет, где бы они могли наедине поговорить, он тут же бросил свою белую перчатку прямо на стол. Удивившись видеть подобный всплеск эмоций, граф чуть вздёрнул бровью, но молчал.
– Я все эти годы не переставал упражняться в стрельбе, чтобы в один прекрасный день прийти сюда, в это поганое логово. Я вызываю вас на дуэль, – сдерживая пыл презрения, сказал Александр и, достав пистоль, наставил на него.
– Пострелять захотелось? – усмехнулся граф. – Вам известно, что я был участником многих дуэлей?
– Эта будет последней, клянусь, – усмехнулся Александр. – Очень скоро вам сообщат место дуэли, – продолжал он после недолгого молчания соперника. – У вас есть немного времени, чтобы поблагодарить бога, что я не пронзил сейчас ваш подлый мозг пулей.
С этими словами Александр убрал оружие и ушёл из кабинета. Он вновь вернулся в гостиную. Милана была там уже с сыном на руках, о чём-то тихо беседуя с Анастасией, и когда Александр пришёл, они сразу повернулись в тревожных ожиданиях.
Александр на какое-то мгновение уставился на маленького мальчика, прижимающегося к дорогой маме в её объятиях...
– Идём, Настенька, – спокойно позвал Александр и поклонился Милане. – Очень скоро, Милана Александровна, всё кончится.
– Не делайте этого, Александр, – была против та. – Ваша супруга не должна остаться одна.
– Не останется, – показалась его уверенная улыбка и нежность взгляда к милой своей Анастасии. – Я всегда буду с моей Настенькой.
И когда они уже направились к выходу, Александр оглянулся к Милане, оставшейся стоять позади с сыном на руках:
– А сын очень похож на Алёшку... Он будет гордиться!
Милана прижала к себе сына ещё нежнее. Она снова осталась одна, но одиночества уже не ощущала. По всему телу пробежала волна тепла...
– Мой хороший, – шепнула она засыпающему на груди сыну. – Ты и спать без меня не смог... Идём, матушка твоя будет с тобой...
Милана снова вернулась в детскую, снова уложила малыша в колыбель и, тихо её покачивая, вскоре и сама уснула в кресле рядом...