– Как крепка любовь ваших жён, вот так вот оставляющих детей и всё остальное позади, чтобы лишь последовать за мужем, государственным преступником, в Сибирь! – поразился сосед. – Где вы их нашли?
– Меня тогда привёл в дом её брат, мой сослуживец, – лёг на кровать в сладких воспоминаниях Андрей. – Он ввёл меня в круг их семейства, познакомил с сёстрами. Они были уже круглыми сиротами и жили при дяде. Я был рад лицезреть молоденьких девиц, но средняя... Анна... Высока, стройна... Тонкая талия... Высокая девственная грудь... Узенькие ручки... Покорила всем. И своей наружностью, нарядом, голосом... Это было необъяснимое чувство, скрепившее нас навек. Оказалось, мы похожи и взглядами, и интересами, во всём! А я и сейчас знаю, что, и как прежде, она меня понимает, что приедет... Ани уже сразу собиралась за мной последовать, но я её отговорил подождать, пока сын не подрастёт.
– Кто лучше опишет даму, чем любящий муж, – улыбнулся сосед.
Но эти нежные рассказы прервал приход офицера. Он застыл на пороге, на некоторое время уставившись в одну точку.
– Что-то произошло? – подошёл к нему насторожившийся Андрей.
– Да, - кивнул тот и сглотнул. – Свершилось... Он был приговорён к наказанию кнутом, клеймению и смертной казни, но... повесился до того... Сам... Сам...
– Успокойся, – встал рядом в поддержку Алексей.
– Если бы он знал, что повешение заменили расстрелом, вряд ли это сделал... Может?
– Кто это? – не понимали остальные.
– Иван Сухинов, – тихо ответил Андрей.
– Когда его вынули из петли, он был жив! Да, доктор сжалился, не помог, – прослезился офицер. – Что за упрямец, не мог сидеть спокойно. Его ненависть ко всему правительству лишь обострилась!... Повесился.... на балке... Ремень от кандалов ему помог.
– Тише ты, тише, – шепнул Алексей, и офицер, будто очнувшись, скорее ушёл прочь, закрыв их камеру.
– Мда, – протянул один в воцарившейся тишине. – Это было ему нужно... Освободить всех... Сколько раз предупреждали, уговаривали, не надо, мол. Ну, отсидим здесь, жизнь же продолжается.
– Оставь... Что теперь, – махнул рукой Андрей и вернулся сесть на свою кровать. – Его уже не вернёшь...
Молчание длилось долго, оставляя каждого при своих мыслях, воспоминаниях. Ещё сильнее сжимались в ту ночь их души, представляя перед собой ещё одного погибшего из тех, кто был участником восстания на Сенатской...
Это был Иван Иванович Сухинов, прошедший и войну двенадцатого года, и заграничные походы. Иван был поручиком Александрийского гусарского полка, потом был включён в Южное общество декабристов, будучи до того связанным с обществом соединённых славян и с декабристом Сергеем Муравьёвым-Апостолом, который был одним из пяти, казнённых.
В Южном обществе Иван стал одним из тех, кто пожертвует всем, и собой в том числе, чтобы «одним ударом освободить Россию от тирана». Включён в общество Иван был вместе и с Соловьёвым Вениамином, который провёл в Читинском остроге тоже недолгое время и был переведён далее в Зерентуйский рудник.
Пока они находились в Чите, к ним на разговор были подосланы и жёны осуждённых... Те пытались помочь, успокоить Сухинова, но он был слишком возбуждён, без какого-либо терпения, стремился освободить всех из-под ареста и не желал никого слушать. Находящийся рядом с этой беседой Вениамин тогда высказался, что у Ивана это взрыв эмоций, что он успокоится, но... этого не произошло...
Скоро в Зерентуйском руднике был организован заговор, в который были включены и солдаты, помогавшие доставать оружия. Но заговор быстро был раскрыт, благодаря предательству одного из товарищей.
Казнь назначена была на третье декабря двадцать восьмого года. Не зная, что повешение заменили расстрелом, Сухинов первого декабря повесился сам. Пятерых всё же расстреляли, а после экзекуции и наказания прочли трём оставшимся определение от коменданта Лепарского, который присутствовал при всём этом и руководил.