– Зачем вы докладываете мне всё это? – не понимал Алексей, стараясь стоять прямо, но усталость души и тела выдавали себя. – Проверяете, способен ли предать?
– Вы устали, – покачал головой тот и тут же приказал проводить Алексея в дом одного купца, у которого уже поселили на время некоторых из прибывших осуждённых.
Ни с кем пока Алексей не общался. Его изморённый вид побудил жильцов лишь проводить отдыхать. С этого дня всё протекало тихо, в тёплой дружеской обстановке, с хорошим ужином и поддержкой приходящих жителей.
Рано утром Алексея доставили на завод, где он тут же встретился с некоторыми из тех, кто был, как и он, осуждён на каторгу за восстание. Им разрешали больше времени проводить вместе, беседовать, рассказывать о себе. Понимая благосклонность всех вокруг, поддерживающих и словом, и духом, Алексей стал чувствовать себя немного лучше, но когда приходила ночь, мысли о родных краях и дорогих людях мучили больше...
Лето пробежало, ведя за собою осень и дополнительных осуждённых, которым тоже пришлось останавливаться в Иркутске до следующей отправки. И всем им была оказана поддержка: местные люди давали втайне и деньги, и книги, утешали как могли.
Каждый надеялся на получение хоть какой-нибудь весточки из родных краев. Вскоре узнали и о том, что вот-вот прибудет супруга одного из осуждённых, выехавшая на следующий же день после отправки мужа на каторгу... Это была Екатерина Ивановна Трубецкая.
Услышав такую весть, Алексею стало и радостно, и мучительно. Он углубился в воспоминания о своей возлюбленной, и эти воспоминания давили на душу разрывающей тоской. Алексей понимал, что и любимой сейчас тяжело, но не приедет она к нему, как супруга Трубецкого. И даже осенний ветер нёс за собой слёзы наступившей осени...
Неспешными шагами приближалась осень и в родные края, завлекая переживания лета и не отпуская боль страдающих душ. Смело зашагал сентябрь. Сильнее подули его ветра. Стали они приносить дополнительный холод тем, кого и так уже знобило от жестокой судьбы.
И совсем не мало ещё тёплых дней, но дожди говорили о приближающемся конце такого тепла. Они лили сильнее и били золотые верхушки деревьев, которые устало покачивались, как цветы, травы вокруг... А те будто устали подниматься высоко и стараться порадовать хоть кого-нибудь... Отдых требовали, покой...
Замечая поникающую природу, птицы тоже собирались в стаи. Они кучковались, вились в небе, прощались с ласковыми лучами летнего солнышка и улетали к тёплым краям. Они кружились, раздавая последние песни над лесами, лугами, где ещё пока не отцвели ни лекарственные травы, ни разноцветье нежных цветов...
Прослезившись колыхающимся на лёгком ветру ромашкам и василькам, Милана медленно гуляла по краю луга, отдаляясь к гуще леса. Возле неё, в таком же грустном молчании, шла Ирина с мешочком в руках. Укутанные в тепло платков, они плелись через лес, что хрустел под ногами множеством веток и шишек.
Совсем скоро подруги вышли к пенькам, вокруг которых красовалось поле брусничных ягод. Ирина склонилась к одной из ягод и сорвала. Испробовав её, она скорчилась от кислоты и закивала:
– Хороши...
– Надо набрать на варенье, – сказала Милана и присела на лежащий рядом ствол. – Фух, устала...
– Да, – согласилась Ирина, тут же принявшись набирать ягоды в мешочек. – Будет, чем отёки тебе снимать, когда время подойдёт.
– Я с собой возьму, – улыбнулась мечтательно Милана.
Услышав это, Ирина прекратила собирать ягоды и опустила мешочек на землю. Она нежно улыбнулась подруге и села рядом.
– Даже не думай туда собираться, – крепко обняла Ирина её за плечи. – Вот выпустят Дмитрия Васильевича, поможет вернуть твоего Алексея.
– Не дождаться мне, кумушка, – мотала головой Милана. – Сердце изнывает, мочи нет. Мучается он там на каторге, а за что?
– Завтра попостимся, загадаем желание на улетающих птиц, – успокаивающе молвила Ирина и подмигнула с ласковой улыбкой. – И всё желаемое исполнится.
– Не до шуток мне... Как могла я сомневаться в нём? Если бы Дмитрий тебе не рассказал про эту даму, я бы так и не поверила, – пожала плечами Милана и села поглаживать животик. – Малыш наш, мы вернём твоего папеньку, а ты расти нам сыном на радость.
– Сыном?! – удивилась Ирина и хихикнула.
– Да, я уверена, это мальчик, – нежно сказала Милана. – И имя ему дам Алешеньки... Красивым будет, как мой Алёшенька.