– Не удумай чего, – пригрозил один из друзей Алексею. – Я до сих пор плохо сплю из-за таких, как ты.
– Прости, Мишель, – кисло улыбнулся Алексей. – Видать, из этого плавания мне не вернуться никогда.
– Ну и настрой у тебя стал. Ты мне напомнил вдруг нашего общего друга, Мишеля Аргамакова, – вспомнил Николай. – Тот такие же речи вёл во время плавания, помнится. Где он, кстати?
– Он тогда отправился в Крым с супругой. Болела она часто, – рассказал Алексей. – А потом всё завертелось, я не успел ответить на письмо его оттуда... Теперь я здесь.
– Так он всё-таки женился*?! – приятно удивился Николай. – На ней?
– На ней, – прозвучал ответ Алексея.
– Ничего, – обнял его за плечи в поддержку Андрей. – Покажется ещё твоя гавань!
– Тсс, – зашипел вдруг Николай, взглядом говоря, чтобы скрывался некий секрет, но Алексей, заметив подобное, прищурился в подозрении:
– Что скрываете?
– Ах, – махнул рукой Андрей. – Не сумел я сдержать радости.
– Мишка, братец мой, вот, посмотри, до чего доводит возраст! Люди становятся мягче настолько, что скрывать что-либо, хранить в тайне, нет сил! – в шутку поразился Николай, обняв брата рядом.
– А, потому и Торсон таким стал, – кивнул тот.
– Коли новость отрадная, сообщите же! – возмутился Алексей в нетерпении.
– Матушка Никиты в письме невестке передала, что Милана искала встречи с ней, – начал рассказывать Андрей.
– Оказалось, Милана давно пыталась поговорить, но заботливая служанка не пустила, опасалась, – добавил Михаил. – Но они узнали что-то.
Слушая о происходящем там, что связано с именем его возлюбленной, Алексей отошёл и отвернулся смотреть в сторону, где никто не стоял перед его взором...
– Мы будем кратки, – подмигнул друзьям Николай, и те согласились. – Стало известно, что Милана овдовела, – сообщил он, и Алексей обернулся.
Он молчал. Друзья тоже молчали, но их глаза сияли надеждой на удачу в судьбе друга, хотя тот и высказался против:
– Мне всё равно теперь. Этот случай ничего не изменит.
– Брось, Алексей, – в удивлении высказался Андрей. – Я не уступлю своему уверению, что заставил он её пойти под венец.
– И не один Андре в том уверен, – добавил Николай.
– Как давно твоя душа с ней? – улыбнулся в заинтересованности Михаил, на что Алексей усмехнулся и отвёл взгляд в сторону воспоминаний:
– В день моих именин отец переписал на меня одно из имений, где я и увидел её. Под видом крепостной она скрывалась. Мне было тридцать, ей семнадцать... Жизнь нас постоянно разлучала, сводила, вновь разлучала... И теперь всё, конец здесь.
– Ну, это ещё увидим, – не соглашался Андрей.
– Куда там, – кратко посмеялся Алексей и указал на свои волосы. – Вон, уже седею!
– Ну, – махнул рукой Николай. – От нашей жизни здесь и дамы уже в свои двадцать седеют, а тебе в тридцать восемь уже пора!
– Спасибо! – расплылся в добродушной улыбке Алексей.
– Этот граф Краусе ещё умудрился биться на дуэли из-за иной женщины! – усмехнулся Михаил, всё думая о том, что узнали о произошедшем в судьбе Миланы. – Каков!
– Повезло тому, кто его прострелил, – усмехнулся Алексей. – Не знаете, кто?
– Нет, к сожалению, этой информации не сообщили, – развёл руками Николай.
– Всё равно, – повторил Алексей и быстрым шагом удалился прочь.
Друзья лишь проводили его встревоженными взглядами и мыслями. Он ушёл и скрылся в пока ещё одинокой камере. Улёгшись на свою кровать поверх покрывала, Алексей уставился в потолок, который был ещё чернее, чем тьма вокруг.
– Как хотите, всё помню то первое послание от наших сторонников, – послышался ему голос Михаила, приблизившегося к камере. – Помогает каждый раз воспрянуть духом!
И Михаил вместе с Николаем и Андреем вошёл в камеру, где они, собрав стулья, расселись у кровати Алексея.
– О чём вы? – поинтересовался тот, чуть приподнявшись на локте.
– Помнишь, Александра Григорьевна, как только прибыла сюда к мужу, передала послание от Пушкина? Сочинение его, во глубине сибирских руд, – напомнил Николай.
– Да, помню, – кивнул Алексей. – Такое не забудется никогда. И почему его не приняли тогда в общество? Он, как видно, очень рвался, переживал.
– Не хотели подвергнуть опасности, – пояснял Николай. – Понимаешь, за такой чувственностью, рвением, он мог бы погубить всё дело, если бы однажды одно неосторожное слово вырвалось бы из него. Похож, кстати, на твоего друга Александра, – уточнил он. – Только Сашка ваш мог лучше сдерживать язык.
– Он и доходы приносил обществу, и людей нужных привлекал, – добавил Михаил. – Потому и оставили в обществе, когда поняли о его болтливости... Но! – поднял он палец к верху. – Мы пришли не за тем. Поскольку мы все держимся друг за друга, не дадим пасть духом ни одному, кто пострадал из-за общего дела, я предложил напомнить тебе, что ты не один.