– Ой, скоро и у Ольги такое счастье будет, – мечтательно улыбнулась Ирина. – Красивым было их венчание.
– Вот выйдет Дмитрий Васильевич, тоже обвенчаетесь красиво, – улыбнулась Милана, на что Ирина смущённо опустила взгляд:
– Если не передумает,... став свободным.
– Дурочка, – махнула рукой Милана и отправилась к мешочку тоже наполнять его брусничными ягодами.
– А давай ещё рябиновых веток соберём? – предложила Ирина, завидев перед глазами колыхающиеся на ветру ветки рябины, которые провисали от тяжёлых гроздей. – Сплетём крест на завтрашний праздник. Пускай нечисть отгоняет.
– Давай, – согласилась Милана.
Набрав полный мешочек брусники и сорвав несколько веток рябины, подруги медленно поплелись обратно. Они прошли к лугу и направились к стоящему неподалёку имению...
– Знаешь, я всё думаю, повезло же мне, что пригрозила им скандалом. Верующими оказались, побоялись они бога гневить, что успенский пост, разрешили мне снова увидеть Дмитрия Васильевича, – ласково вымолвила имя Ирина. – И так и пропускают, как его невесту.
– Да, будто и бог помог, – тихо сказала Милана. – За что только бог Алексея моего на каторгу отправил.
– Так не он же отправил, – удивлённо взглянула Ирина. – Ты смотри, не сомневайся!
– Постараюсь, – согласилась Милана, и они вошли в дом, вокруг которого никого не было видно, словно все спрятались куда-то.
В самом доме тоже царила тишина. Бой часов раздался лишь через некоторое время, когда подруги отнесли всё, что набрали в лесу, на кухню...
– Вот, варенья наварим, – улыбнулась довольная повариха. – Я ещё Данилку завтра пошлю собрать побольше!
– Что ты, Гликерия, – испуганно замахала руками Ирина. – Завтра же никак нельзя! День лешего же!
– Ой, – спохватилась та. – Забыла, забыла. Точно же, вот! Совсем счёт дням потеряла. Тоже испереживалась я... А барыня-то так и не выходит, всё плачут, – шепнула она им. – Даже подумать боюсь, что может убить её каторга сына.
– Не говори глупостей, – раздался голос вошедшего хозяина.
– Николай Сергеевич, барин, – тут же выпрямилась Гликерия. – Уж больно жалко барыню. Убиваться-то грех.
– Всё будет хорошо, – сел он к столу и подпёр голову кулаком. – Погуляли?
– Да, барин... Вот, брусники принесли, – указала на мешочек Ирина и смолкла, заметив, что он хочет сказать что-то важное и, как видно по его недовольному лицу, неприятное.
Он стал взволнованно потирать руки, но продолжил:
– Милана, – опустив на миг взгляд, он всё же вернул его к встревоженным глазам Миланы. – Приезжал сюда некий граф... О тебе справлялся, пока ты в лесу гуляла.
– Граф?! – удивилась та.
– Павел Николаевич Краусе...
– Ой, это же он тебя домой тогда привёз с того выступления во дворце, на руках внёс, – напоминала Ирина подруге.
– Знаю, – отмахнулась Милана.
– Он вернётся в другой день и намерен просить твоей руки, – от этого сообщения Николая Сергеевича Милана пошатнулась.
Подхватившая подруга и Гликерия уставились в шоке на поднявшегося барина.
– Ты подумай, – продолжил он, но видно было нежелание. – Ребёнку будущее дашь, имя, титул, нуждаться ни в чём не будете.
– Что вы такое говорите, Николай Сергеевич, – поразилась Милана. – Я не пойду ни за него, ни за другого. Алексея ждать буду!
– Подумай, – проговорил он и ушёл.
Бросилась Милана тут же прочь. Она умчалась в спальню, где пока жила, и кинулась рыдать в подушку. Ничего и никого ей не хотелось слушать. Сердце, душа, вся она разрывалась будто на части, но понимала и страдала в горе от того, что никак не быть сейчас рядом с любимым. Как никогда она рвалась теперь к нему под крики зловещей судьбы, которую предрекали каждые секунды часов, что безустанно продолжали своё движение...
– Да, – вымолвил Николай Сергеевич, отступив от закрытой двери, откуда доносилось рыдание Миланы.
– Николя, не позволяй этому случиться, – произнесла за его спиной тревожная супруга.
Не ожидая столкнуться с нею, он оглянулся. Её глаза были горды и строги. Она молчала и ждала ответа.
– Нет, матушка, – замотал Николай Сергеевич головой. – Он не родится незаконнорождённым, не останется и без матери, если она собралась за Алексеем в Сибирь! – выдал Николай Сергеевич, упрямо поддерживая свои убеждения. – Никуда не пущу.
– Это же будет наш внук, – прослезилась супруга. – Я не хочу терять и его!
– Здесь не только дело во внуке, моя дорогая, – закончил свою речь он и поспешно ушёл прочь, оставив супругу в своих размышлениях и догадках, уже её пугающих...