27
Строительство Петровской тюрьмы ещё не было закончено в тысяча восемьсот тридцатом году, однако Лепарскому был дан приказ перевезти всех заключённых из Читы туда до осени. Тюрьма при Петровском железоделательном заводе находилась в шести сот тридцати вёрстах от Читы. И уже заранее заключённым сообщили, что Петровский завод — место невыгодное, что каземат расположен на болоте и дурно построен из-за воровства инженеров. Кроме того, стало известно, что каждому дадут отдельную комнату, и что те жёны, которые прибыли, будут жить в отдельных домах, специально для них построенных, а им самим будет дозволено посещать мужей в их камерах.
Время для перевода в Петровскую тюрьму выпало тоже неблагоприятное. Дело шло к осени: начинались проливные дожди. Речка Чита разлилась так, что нигде нельзя было найти брод. И этот неудобный переход было рассчитано произвести по военному маршруту, который продлится полтора месяца.
Назначено было отправляться двумя отрядами. Началась суматоха и нервозность в связи со сборами. Посылали уже наперёд обозы вещей. Жёны осуждённых быстро продали свои дома в Чите и поехали вместе. И только Александра Муравьёва отправилась первой, чтобы заранее приготовить необходимое к приезду остальных.
Однако комендант, заметивший рвение остальных дам следовать рядом и при первой же возможности приблизиться к мужу, приказал им следовать вперёд.
В день, когда начался путь в Петровскую тюрьму, шёл проливной дождь, но все шли рядом с повозками по вязкой грязи, кроме тех, кто был болен или со старыми военными ранами. Таким было разрешено проводить весь путь в повозках.
Жители Читы провожали осуждённых с искренними слезами, благословляли в путь и были благодарны, что пребывание столь благородных людей доставило множество денег и выгод: улучшенный дом коменданта и оставленные жёнами декабристов дома, которые были к тому времени уже очень хорошо перестроены...
Оставляя Читу, жителям подарили и все выращенные плоды огородов, и всю деревянную посуду, которой обзавелись за годы проживания там.
Седьмого августа вышла первая партия осуждённых, а девятого августа – вторая. При каждой партии был выбран староста из своих. И эти старосты, также, под конвоем часовых, с кашеварами, провизией и котлами приходили на место ночлега первыми, чтобы приготовить пищу.
До Верхнеудинска дорога была почтовая.
На всём пути, где обитали лишь буряты, не было никаких селений, и потому на места, где назначались ночлежки и днёвки, устанавливали в один ряд юрты, а кругом располагали караулы и пикеты.
Кухню ставили на открытом воздухе, которую во время дождей укрывали навесом из жердей и ветвей...
Так отряды начали свой поход. Взвод солдат позади и впереди, а по бокам цепь солдат и конных казаков. Впереди одной партии на белом коне ехал сам комендант Лепарский, а впереди другой партии — его племянник — плац-майор.
Но весь путь показался скорее приятным, чем утомительным путешествием. Все, наконец-то, могли дышать свежим воздухом. И даже то, во что был одет каждый: разнообразное смешение всяких видов одежд, которые то сами сшили, то получили от жён в путь, вызвало комическое восхищение...
Один даже заметил:
– Если мы встретим какого-нибудь европейца, выехавшего только из столицы, то он непременно подумает, что тут есть большое заведение для сумасшедших, и их вывели гулять...
И шли все весело, не унывая, размещаясь на ночлег то в юртах на бурятских степях, то в домах деревень, через которые лежал их путь.
Старостой в отряде, с которым шёл Алексей, был назначен Андрей Розен. Он ещё в Чите был старостой по делам кухни. Стол там тоже был общим, и им самим приходилось всем заведовать. И тут, в походе, Андрей выходил с конвоем и котлами первее отряда. Но и в запасе у некоторых имелись или кусок телятины, или жареной курицы, а то и рюмки водки, которые предлагали остальным, хотя алкоголь иметь осуждённым строго запрещалось.
В первую ночь погода всех так утомила и измучила, что думали только о спокойствии, забыв полюбоваться природой, на которую могли, наконец-то, взглянуть не из-за решёток тюрьмы.
Расставленные для ночлега юрты были хорошо устроены, не пропускали ветра. Посреди юрт разводили огонь, а дым выходил через отверстие сверху, которое изнутри закрывали войлочной задержкой. Но в дождливые ночи юрты промокали, доставляя беспокойство, и мало кто проспал в них, чтобы не промокнуть...