Друзья в весёлом настрое отправились немного прогуляться, а потом и к обеду, после которого многие из их отряда легли отдыхать. Алексей помахал рукою отправившимся на отдых братьям Бестужевым, Торсону и Андрею. Он вернулся в повозку к Лунину и сел с ним играть в шахматы.
Пока играли, Алексей несколько раз поглядывал на тех, кто выходил из юрт, и заметил время от времени выскакивающего Андрея. Алексей понимал его переживание из-за долгого ожидания приезда супруги. И в четвёртом часу дня тот снова выскочил из юрты.
Вместе с этим Алексей заслышал и почтовый колокольчик. Потом... стук телеги по мостику. И он, и выскочивший из юрты Андрей, и те, кто ещё были на улице, увидели в приближающейся почтовой телеге даму...
Переставший с Алексеем игру Михаил Лунин переглянулся с ним, и они обменялись улыбками, уже догадавшись, кто едет в той телеге. Догадался и застывший на мгновение Андрей.
Он мгновенно накинул на себя сюртук и побежал навстречу. Выскочивший следом Николай Бестужев пустился за ним следом с галстуком в руках, но остановился, поняв, что не догонит. И в его глазах, и на глазах следивших за всем товарищей навернулись слёзы счастья.
Пикет часовых кинулся останавливать бегущего Андрея, но тот пробежал стрелою к остановившейся у цепи часовых телеге. С дрожью трепещущей души Андрей поднял на руки свою добрую, кроткую и измученную любимую.
Они в ту же минуту предались необъяснимой радости. Несколько минут они были безмолвны, лишь сердца бились и говорили за них, заставив вскоре и вымолвить одно лишь имя своего оставленного в родном краю сына:
– Энни, – залились они слезами в крепких объятиях.
– Плац-адъютант Розенберг, – представился тут же подошедший.
Взгляды счастливой пары обратились со вниманием к нему, и он тотчас же сообщил:
– Получил предписание от коменданта разместить вас с женою в крестьянской избе и приставить часового. Прошу пройти...
Андрей и Анна были ещё больше счастливы уединиться, остаться наедине, чтобы предаться часам откровений, вопросов и ответов, разговорами о сыне и родных...
– Кто теперь будет отпускать нам ужин? – с улыбкой спросил Лунин у Алексея, когда вылез из повозки в ожидании приближающейся к ним счастливой пары Розен.
– Ой, – заулыбался ему в ответ с умилением Алексей. – Неужели стал думать о чём-то ином?!
– Не подстрекай, я ищу удовольствия во всём, – хихикнул тот и тоже слез на землю, чтобы поприветствовать приехавшую жену товарища.
Лишь только Розены приблизились к юртам, их сразу встретили все с восторгом и объятиями: кто-то трепещал, как птица, восхищаясь мужеством Анны, кто-то целовал руки Андрею, кто-то вскочил, как в лихорадке, но все изъявляли своё участие.
Некоторые из товарищей стали плакать, признавшись, что плачут впервые, в уже столь зрелом возрасте. Даже к кухне Андрея в тот вечер не допустили, вызвавшись исполнять его обязанность.
– Нет, нет, – замахал ему руками Алексей. – Сегодня ты свободен, иди, отдыхайте, беседуйте! Народу хватает!
– Хочу угостить жену нашей артельною кашею, – изъявил Андрей своё желание, но вышедший вдруг вперёд один из товарищей возразил:
– Ни в коем случае! Ступайте, я сам позабочусь об угощении! Будет каша на бульоне и из лучшей крупы!
Андрей ушёл с женой в избу. Счастливые глаза всех проводили их, и вновь разбрелись кто на отдых, кто к играм... И бурята, что всегда были с ними на днёвках, с удовольствием следили за всем происходящим и за их играми в шахматы.
Игра эта немногим отличалась от той, в которую они играли сами. Разница была лишь в том, что их королева ходит, как конь, а вместо туры у них слон. Но, когда один из бурят играл с ними, то случалось и так, что выигрывал, за что с ним хотели чаще играть и остальные...
На следующий же день — снова в путь...
(сопка близ Читы, Н. А. Бестужев)
Андрей Розен пошёл с конвоем и котлами вперёд, а его жена потом догнала в почтовой повозке. Он всю дорогу шёл рядом с ней в беседах пешком. Ничего краше на свете им, казалось, не было, как быть, наконец-то, вместе.
Алексей шёл в беседах то с одними, то с другими, и этот поход радовал его душу сплочённостью всех, дружелюбием и чувством абсолютной свободы. Но путь скоро должен был уже закончиться. Все стали потихоньку готовиться к прощанию с привычным походным духом жизни...